Читаем без скачивания Англо-Бурская война (1899–1902) - Артур Дойл

Первые дни осады омрачила гибель лейтенанта Эгертона с «Майти», одного из самых перспективных офицеров военно-морского флота. Ему оторвало ногу и ступню другой ноги, когда он лежал на бруствере из мешков с песком, наблюдая за точностью нашего огня. «Вот и конец моему крикету», – сказал смелый спортсмен, и его понесли в тыл с сигарой в зубах.

3 ноября по дороге на Коленсо отправили сильный кавалерийский разведывательный отряд, чтобы выяснить, какие силы противник имеет на этом направлении. Полковник Броклхёрст взял с собой 18-й и 19-й гусарские, 5-й уланский и 5-й драгунский гвардейский полки с полком легкой кавалерии и натальскими добровольцами. Произошла беспорядочная стычка. Она закончилась ничем и преимущественно запомнилась великолепным поведением колонистов, которые показали себя равными солдатам регулярной армии по отваге и превзошли их в тактике, необходимой в такой местности. Смерть майора Таунтона, капитана Наппа и молодого Брабанта, сына генерала, так много сделавшего на дальнейшей стадии войны, – дорогая цена за сведения, что буры имеют значительные силы на юге.

К концу недели город уже приспособился к осадному положению. Генерал Жубер со свойственным ему рыцарством позволил гарнизону вывести гражданских лиц в местечко под названием Интомби-Кэмп (быстро прозванное шутниками Убежищедорф), где им не угрожали снаряды, хотя их снабжение, конечно, все-таки оставалось задачей армейской системы. Крепкие и мужественные горожане в большинстве не уклонялись от общей опасности и упорно старались отстоять свой разбитый городок. К счастью, река так размыла дно, что теперь фактически течет по глубокому каналу, в стенках которого оказалось возможным вырыть пещеры, – по сути дела, бомбоубежища. Там горожане несколько месяцев жили, как первобытные люди, возвращаясь в свои дома в благословенный седьмой день отдыха, который даровали им осаждающие их христиане.

Периметр оборонительной линии был поделен таким образом, чтобы каждый корпус отвечал за свою часть. На юге, на холме под названием Сизарс-Кэмп, находился Манчестерский полк. Между Ломбардс-Копом и городом, на северо-востоке, стояли девонцы. На севере, в наиболее уязвимом, по их мнению, пункте, находились пехотная бригада, пехотный полк и остатки 18-го гусарского полка. На западе закрепились 5-й уланский, 19-й гусарский и 5-й драгунский гвардейский полки. Остальные части располагались вокруг предместий Ледисмита.

Буры, по всей видимости, полагали, будто сам факт, что они удерживают господствующую над городом позицию, скоро повлечет за собой капитуляцию гарнизона. В конце недели они, однако, осознали, как и британцы, что осада предстоит им обоим. Огонь по городу был тяжким, но не смертельным, хотя с течением времени он становился все более результативным. Практика сделала их стрельбу на восемь километров исключительно точной. Стрелки буров стали более рисковыми, и во вторник, 7 ноября, они предприняли вялую атаку на позицию Манчестерского полка на юге, которую британцы отбили без особых осложнений. Однако 9 ноября их попытка носила уже более серьезный и настойчивый характер. Она началась с интенсивного артиллерийского обстрела и ложной атаки пехоты со всех сторон, имевшей целью не допустить подхода пополнения к пункту действительного удара – Сизарс-Кэмпу на юге. Совершенно очевидно, что буры с самого начала решили, что здесь лежит ключ к нашей позиции, поскольку две серьезных атаки – 9 ноября и 6 января – были направлены именно в эту точку.

Манчестерцев в Сизарс-Кэмпе усилили 1-м батальоном 60-го пехотного полка, который оборонял продолжение той же гряды, холм под названием Вэггон-Хилл. С рассветом обнаружилось, что бурские стрелки находятся в пределах восьмисот метров, и с этого момента до самого вечера холм непрерывно обстреливали. Бур, однако, за исключением тех случаев, когда на его стороне находятся все преимущества, несмотря на его безусловную личную отвагу, не слишком хорош в атаке. Его национальные традиции, основанные на ценности человеческой жизни, восстают против нападения. Как следствие, два хорошо расположенных полка смогли целый день отражать их атаки, потеряв не более тридцати человек убитыми и ранеными, тогда как неприятель, находясь под шрапнелью 42-й батареи и ружейным огнем пехоты, должно быть, пострадал куда более серьезно. Результатом операции стало обоснованное убеждение: при свете дня буры имеют мало шансов взять наши рубежи. Поскольку 9 ноября – день рождения принца Уэльсского, успешный день завершили салютом в двадцать один залп из корабельных орудий.

Провал штурма Ледисмита, по-видимому, убедил неприятеля в преимуществе тактики выжидания, поскольку голод, артиллерийский огонь и болезни становились их союзниками. Это надежнее и дешевле, чем открытый приступ. С отдаленных холмов они продолжали обстреливать город, а гарнизон и горожане с непреклонным терпением научились сносить, если не полюбили, удары 96-фунтовых снарядов и барабанную дробь шрапнели по своим железным крышам. Запасов было достаточно, к тому же осажденным повезло, что среди них был первоклассный организатор – полковник Уард, знаменитость Ислингтона; он с помощью полковника Стоунмэна так систематизировал сбор и выдачу всей провизии, гражданской и армейской, чтобы растянуть ее на возможно более долгий срок. Сверху поливаемые дождем, с грязью под ногами, досадуя на собственную праздность и чувствуя унижение от своего положения, солдаты утомительными неделями ждали освобождения, которое так никогда и не пришло. Иногда обстреливали больше, иногда меньше; в иной день вели снайперский огонь, в другой – нет; изредка небольшой кавалерийский отряд отправлялся на разведку, и орудия выходили из города, но по большей части все лежали на боку – таково было разнообразие жизни в Ледисмите. Появилась неизменная осадная газета «Лира Ледисмита», она скрашивала однообразие острыми шутками. Ночью, утром и в полдень на город лились снаряды, пока самые робкие не превратились в фаталистов, если не в смельчаков. Грохот взрывов и холодный мелодичный звон шрапнели постоянно звучал у них в ушах. В бинокли гарнизон мог видеть яркие платья и зонтики бурских дам, прибывших на поезде посмотреть на мучения обреченного города.

Буры имели великолепную артиллерию на мощных позициях и были достаточно многочисленны, чтобы заблокировать британские силы в Ледисмите и немедленно отправляться на завоевание Наталя. Если бы они так поступили, трудно сказать, что могло бы помешать им доскакать до моря. Между ними и Дурбаном стояли только какие-то остатки, полубатальоны и местные добровольцы. Но здесь, как и на реке Оранжевая, буров как будто разбил какой-то странный паралич. Когда дорога перед ними оказалась открытой, наши первые транспорты с пополнением едва миновали Сент-Винсент, но прежде чем они решили воспользоваться этой дорогой, порт Дурбана уже заполнил британский флот, и десять тысяч солдат бросились им наперерез.

Оставим на время Ледисмит, чтобы описать действия буров в южном направлении. В первые два дня осады города они развернули свой левый фланг и атаковали Коленсо, в двадцати километрах к югу, выбив с позиции Дурбанский полк легкой пехоты дальнобойной артиллерией. Британцы отступили на сорок четыре километра и сосредоточились в Эсткорте, оставив в руках врага крайне важный железнодорожный мост в Коленсо. С этого момента буры удерживали северную часть Тугелы, и многие женщины стали вдовами, прежде чем мы снова ею овладели.

Это была самая критическая неделя всей войны, однако, захватив Коленсо, противник сделал немного. Буры официально присоединили к Оранжевой Республике весь Северный Наталь – опасный прецедент, когда надо иметь в виду, что роли могут поменяться. С поразительной самонадеянностью они разметили себе фермы и послали за своими людьми, чтобы занять эти недавно завоеванные участки.

5 ноября буры оставались столь инертными, что британцы небольшими силами возвратились в Коленсо и унесли значительные запасы – что наводит на мысль о поспешности отступления. Четыре дня прошло в бездействии – четыре драгоценных для нас дня – и вечером четвертого дня, 9 ноября, дежурные телеграфисты узла связи на Тэйбл-Маунтин увидели дым проходящего мимо Роббен-Айленда большого парохода. Это был «Рослин Касл» с первым пополнением. За неделю в Дурбан прошли «Моор», «Йоркшир», «Аурания», «Хаварден Касл», «Гэскен», «Арминьен», «Ориентал» и флотилия других судов с 15 000 солдат на борту. Империю снова спасло господство на море.

И теперь, когда уже было слишком поздно, буры вдруг проявили инициативу, и весьма драматичным образом. Севернее Эсткорта, куда к генералу Хилдварду ежедневно подходило пополнение, находятся два маленьких городка или, по крайней мере, две географических (и железнодорожных) точки: Фрир, примерно в шестнадцати километрах севернее Эсткорта, и Чивели, в восьми километрах от него и примерно на таком же расстоянии к югу от Коленсо. 15 ноября из Эсткорта отправили бронепоезд разведать обстановку на дороге. Одна беда в этой кампании уже постигла нас в результате подобной топорной затеи, и еще более серьезная должна была теперь подтвердить, что действовать в одиночку бронепоезд абсолютно не в состоянии. Как средство перемещения артиллерии для сил, действующих по обоим флангам от них, и надежная защита отступления, бронепоезду, возможно, и найдется место в современной войне, однако как способ разведки он представляется наименее неэффективным и самым дорогим средством, из всех доселе придуманных. Умный всадник соберет гораздо больше информации, будет менее заметен и сохранит свободу в выборе маршрута. После наших опытов бронепоезд может выехать из военной истории.