Постепенно эти сборища становились все многолюднее, наряды ярче, а музыка веселее. А в последние перед отплытием дни собрания придворных совсем перестали носить хоть какие-то признаки недавнего траура.
И, естественно, искренне скорбящий по отцу Виктор был очень недоволен, когда ему, как Наследнику, Рич вменил в обязанности присутствие на некоторых из них. Поначалу, не имея должного воспитания, весь отдавшись тоске по безвременно ушедшим родителям, он не воспринял всерьез свой новый статус, но, после памятного разговора с Ройдженом, вынужден был принять и его, и прилагаемые к нему обязанности. Почему? Частично все-таки подчиняясь приказу, частично из сочувствия к молодому королю, а еще из-за уязвленного обвинением в инфантилизме самолюбия.
В общем, после того разговора, отчаянно завидуя Рою, который имея сан, сам-то просто-напросто удалился в Обитель от всей этой придворной суеты, младший принц, скрепя зубами, вынужден был присутствовать на тех светских мероприятиях, на которые перегруженный делами Рич не успевал.
Но, как он начал понимать только сейчас — это еще были цветочки! Во дворце, выказав свое «благорасположение», через какие-нибудь полчаса — час с приема можно было уйти, сославшись на занятость, и скрыться в своих покоях или в тренировочных залах казармы, или, в конце — концов, вообще выехать с друзьями в город. Последний вариант особенно был хорош — прожив много зим в далеком замке, он, как член королевской Семьи, простому народу был неизвестен, так что в городе его никто не узнавал и не докучал своим вниманием.
А вот сможет ли он уединиться по своему желанию там, на палубе этой гигантской биремы? Вот тогда, кажется, и ягодки пойдут…
Худшие его опасения подтвердились уже в тот же день, ближе к вечеру.
Сначала все шло неплохо. Их на лодке, со всеми положенными принцу и его свите почестями, перевезли с берега на это устрашающего вида судно, которое, как они поняли с облегчением, оказалось фактически пустым. Только немногочисленные слуги сновали между колышущимися драпировками шатров, обустраивая временные приюты своих хозяев.
Поднявшись на палубу, друзья огляделись — становилось ясно, что с этого ракурса гигант кораблестроения производит такое же подавляющее впечатление, как и издалека. Но если не брать во внимание непривычные размеры судна, то в принципе оно смотрелось весьма органично, ведь создатели его, не нарушая основных принципов построения биремы, создали корабль, просто втрое увеличив почти все размеры. Оставалось только надеяться, что они, создатели то есть, знали, что творили, и этот гигант не затонет после пары дней пути, а фарватер реки позволит ему добраться до цели.
На палубе, шириной порядка пятнадцати и длиной более семидесяти саженей, ближе к кормовой надстройке, возвышались три вызывающе богато украшенных шатра.
Впереди самый большой, весь в золотом шитье и лентах по синему атласу, был явно предназначен королю. Он располагался так, что по бокам от него было достаточно места для прохода к двум другим чуть меньшего размера палаткам, уже голубым с серебром — это, понятное дело, для принцев. А сзади, во всю ширину палубы, виднелось что-то скромно-серое, скорее всего, жилье для охраны и слуг.
Перед королевским жилищем раскинулось большое возвышение под тентом. По периметру его, как бы огораживая, размещались длинные столы. За ближайшим из них стояли три кресла с высокими спинками, а за дальним — дополнительные столы для менее знатных гостей.
Тай, хмуро поглядев на это сооружение, буркнул себе под нос:
— М-мда, в ближайшее время пожрать спокойно, видать не получится, — стоящий рядом Ворон, услышав это, только мрачно угукнул, соглашаясь.
Сразу за этой «трапезной» и, казалось, до самого носа высились в три ряда шатры — яркие, атласные, но без драгоценного шитья. Сколько их понаставили всего, с того места где стояли друзья, было, опять же, не сосчитать, только и видно, что убегающий вглубь меж ними проход простирается не на один десяток локтей.
Пораженный Виктор, прикидывая в уме и так и эдак, попытался прикинуть, какую же толпу собрались втиснуть на этот корабль. Думал-то он про себя, но вот вопрос произнес вслух, впрочем, на ответ не рассчитывая:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Сколько же человек вмещает это судно?
Но парнишка-слуга, что приветствовал их по прибытию, оказался вполне себе человечком знающим и, восприняв прозвучавший вопрос на свой счет, с готовностью принялся отвечать на него. Поклонившись с достоинством, гордый тем, что к нему напрямую обратился сам Наследник, парень начал перечислять, где и какой народ размещаться будет. А по мере того как он перечислял, друзей брала нешуточная оторопь — да, такого корабля еще не было.
Оказалось, что основной периметр стола вмещает в себя шестьдесят человек. Дополнительные ряды — еще примерно столько же.
Те, что будут трапезничать постоянно с королевской семьей, ну, те первые шестьдесят, разместятся в шатрах, что стоят на палубе этой биремы. А вот остальным придется каждый раз, получив приглашение, добираться сюда с других судов. Да-да, еще не менее трех бирем будут заняты представителями знати, сопровождающими своего молодого короля в этом путешествии.
— Как вы, наверное, заметили… — вещал разошедшийся слуга: — Этот корабль очень необычен — у него, в отличие от других, меньшего размера судов, три уровня внутри корпуса и два паруса. И верхний из них — под смену гребцов и их кухню, чтоб, значит, и наверх не поднимались — господ не тревожили, — сказав это, молодой человек для пущего эффекта притопнул ногой.
В итоге получалось, что количество и гребцов, и команды на этом монстре втрое больше, чем на обычном корабле. Потом последовало перечисление слуг — из дворца для общих нужд и тех, что привезут сюда господа. Охраны, опять же королевской и личной. Ну, и еще кого-то жизненно необходимого для размеренного быта короля и знати народа.
Хотя паренек и оказался весьма шустрым, да и в теме ориентировался неплохо, в этом месте своих рассуждений он все-таки споткнулся и видимо осознав, что столь крупные числа для его разуменья великоваты, решил побыстрее свернуть разглагольствования и округлить результат:
— В общем, получается, что на корабле разместится… примерно… тыщей полторы народу!
Но, возможно, дело было не в умственных способностях парня, а в том, что в этот момент к ним подошли те, кто были истинными хозяевами положения на плавучем дворце, и простому слуге пришлось замолчать.
Командовали всем беспокойным хозяйством на гигантском корабле, впрочем, как и в замке, королевский сенешаль дин Майси и главный распорядитель дин Грабор. Эти дины, незнатные по рождению и не обремененные титулами, благодаря только своим навыкам и умениям, утвердились вполне уверенно на верхушке дворцовой иерархии.
Виктор помнил, что говорил про них отец Ричу в одной из последних бесед с сыновьями:
«— Если человек, только благодаря своему уму и хитрости, может урезонить какого-нибудь чванливого герцога и настоять на своем, да при этом он верен тебе и не замечен в воровстве, то сынок, такого человека надо ценить и стараться удержать при себе, несмотря ни на что. Так как ценность такого человека только увеличивается от безвестности его рода и низкого звания».
Вот таким образом и смогли эти двое завоевать уважение не только придворных, но и самого покойного короля. Так что не удивительно, что, взойдя на престол, Рич оставил их при тех же должностях. Вик, собственно, тоже не имел ничего против достойных динов, так как не раз наблюдал, как они спокойно и ненавязчиво, взяв на себя мелкие проблемы и неурядицы беспокойной жизни двора, обустраивали досуг правителя. Часто в ущерб себе ограждая его личную жизнь и покой, шли на конфликт с самыми родовитыми представителями знати.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В общем, когда достойные дины, с присущим их должностям придворным славословием, приветствовали его королевское высочество и приближенных соратников, Вик, помня о заслугах, весьма терпеливо и уважительно их выслушал. А затем, раскланявшись и расшаркавшись, столько, сколько раз положено было по этикету, также спокойно и достойно дождался, пока их проводят в подготовленный для него шатер.
