Отставим в сторону преувеличения Мането: гиксосы (которые были уже скорее египтянами как минимум в течение одного-двух поколений) разрушили не слишком много городов. Хотя имена их были семитскими, они уже переняли египетские обычаи и носили египетскую одежду. Египетский язык оставался официальным языком надписей и текстов; египтяне служили гиксосам в качестве администраторов и жрецов.
Несмотря на крушение Тринадцатой и Четырнадцатой династий, гиксосы никогда не владели страной полностью. На северо-западе правила отдельная царская династия – вероятнее всего, вассальная гиксосам; несколько имен царей сохранилось, и Мането называет их Шестнадцатой династией. Более серьезным было выступление египетских правителей Фив на юге страны: они не признали власти гиксосов и заявили, что настоящая египетская власть сосредоточена теперь в Фивах. Мането объявляет их Семнадцатой династией. Пятнадцатая, Шестнадцатая и Семнадцатая династии – все они существовали одновременно.
Цари-гиксосы, зная о своих ограниченных возможностях, не делали серьезных попыток захватить юг. Правители Фив контролировали Египет до Абидоса; это государство на юге сохраняло преемственность Среднего Царства и оставалось свободным от иностранного владычества. Однако мира между гиксосами и египтянами не было, и Мането пишет: «Цари Фив и других частей Египта восстали против иностранных владык,[95] и ужасная долгая война разразилась между ними».4
Три одновременных династии в Египте
Долгая вражда между двумя династиями началась с явной попытки пятого царя гиксосов, Апепи I, который правил приблизительно около 1630 года до н. э., найти повод для войны с царем Фив. Папирус из Британского музея сохранил часть письма, посланного Апепи I в Фивы и адресованного Секенне-Ра, царю Семнадцатой династии, занимавшему в тот момент дворец в Фивах. «Избавься от гиппопотамов в Фивах, – властно требует письмо. – Они ревут всю ночь, я слышу их даже здесь, в Аварисе, шум от них нарушает мой сон!»5
Секенне-Ра (чья мумия находится теперь в Каирском музее) жил в пятистах милях южнее и воспринял эти слова как вызов. Судя по всему, он собрал армию и двинулся на север. По дороге он столкнулся с пограничным отрядом гиксосов, произошло сражение, во время которого Секенне-Ра был убит – его череп раздробила булава. Пока он лежал на земле, его ударили в спину кинжалом, копьем и топориком. Тело в спешке забальзамировали после того, как оно уже начало разлагаться: видимо, фиванский фараон пролежал на поле боя несколько дней, прежде чем гиксосы отступили достаточно далеко, чтобы солдаты-южане смогли подобрать его.6
Стычка все же не переросла в войну. Армии гиксосов и Фив, по-видимому отошли на свои позиции. Старший сын Секенне-Ра, Камес, сел на трон в Фивах и начал строить планы мести за смерть отца.
Сравнительная хронология к главе 23
Глава двадцать четвертая
Царь Минос на Крите
На Крите, между 1720 и 1628 годами до н. э., минойцы приносят жертвы богу моря
На север от дельты Нила, в Средиземном море, северо-восточнее безымянного грязного полуострова, не слишком далеко от Европейского материка лежал длинный гористый остров. Его обитатели пришли сюда из Малой Азии давным-давно; ко времени гиксосов у них тоже существовало государство, и царь, имени которого мы не знаем, возвел в центре Кносса свой дворец.
Кносс находился в глубине острова, ближе к северному побережью, в стратегическом месте, с которого было удобно следить за восточным и западным концами острова. Вскоре после окончания строительства другие, чуть меньшие дворцы, возникли в других ключевых местах: в Маллии, восточнее Кносса на сам м северном побережье, и в Фесте у южного побережья.1
Так как эти древние люди не оставили после себя письменности, мы не знаем подробностей жизни в этих дворцах и имен правителей. Но дворцы стояли в центрах крупных городов, в окружении сети дорог и множества домов. Люди этих городов торговали с цивилизациями за морем. Их ярко раскрашенные глиняные кувшины (возможно, предназначенные для перевозки вина или масла) находили не только на окружающих островах, но также на берегах Нила и на востоке Средиземноморья, где жили западные семиты.
У этого народа также практиковались человеческие жертвоприношения. На гористом острове регулярно случались землетрясения – одно из них разрушило храм, расположенный на горе, называющейся теперь гора Юктас, и смотревший на север, в сторону моря. Скелеты в развалинах пролежали нетронутыми почти три тысячи лет – до того, как археологи открыли эту сцену: связанный молодой человек лежит на боку на алтаре из камня и глины, на его тело брошен бронзовый нож. Перед алтарем – человек лет сорока с церемониальным кольцом и печатью. Лицом вниз в юго-западном углу помещения лежит женщина.2
Человеческие жертвы приносились не очень часто. Другие следы подобного жертвоприношения были обнаружены лишь в одном месте – в одном из домов в западной части города Кносс, где два ребенка явно не только были принесены в жертву, но расчленены и приготовлены с улитками во время какого-то ритуального празднества.3 Развалины не сообщают нам, что означало жертвоприношение или с какой целью оно проводилось.
И любые попытки разгадать это тщетны.
Примерно в 1720 году землетрясение разрушило в Кноссе старый дворец. Поверх него был построен новый с частичным использованием прежних руин. Этот второй дворец имел более продуманную конструкцию. Благосостояние жителей Кносса возросло до такой степени, что их царь стал нуждаться в куда большей роскоши.
Греки, которые назвали этот остров Критом, верили, что в Кноссе в дни «Второго дворца» обитал могущественный царь по имени Минос.[96] Согласно греческому мифу, Минос был пасынком критского аристократа. Желая править страной, он сообщил жителям Крита, что может доказать, будто избран на царство божественным образом, и о чем бы ни попросил богов, они дадут ему это. Люди предложили ему доказать правоту этой похвальбы, и Минос попросил Посейдона прислать ему быка на заклание. Немедленно из моря на критский берег вышел великолепный бык. Он и вправду был таким прекрасным, что Минос не смог заставить себя принести быка в жертву, он отправил животное в свое стадо и взамен принес в жертву другого быка.
Критяне объявили Миноса царем. Но Посейдон остался недоволен жадностью Миноса и проклял его жену, Пасифаю, заставив ее воспылать к быку страстью. Легендарный архитектор Дедал создал устройство, с помощью которого Пасифая и бык смогли заняться любовью: это была деревянная корова на колесах; позднее Пасифая родила ужасного ребенка с человеческим телом и головой быка. Минос, увидев чудовище, спрятал его в тюрьме под дворцом Кносса. Тюрьма, которую Дедал построил в наказание за помощь Пасифае, была сделана столь запутанной, с массой ходов и закоулков, что сын Пасифаи Астерий (более известный как Минотавр) не мог из нее выбраться. В этой тюрьме, названной Лабиринтом, Минотавр жил до тех пор, пока не вырос. Минос кормил его человечиной; после победы над греками, континентальными жителями, он приказал им каждый год присылать на съедение Минотавру семь юношей и семь девушек.4
Минойскакя цивилизация
Эта история появляется в «Библиотеке», греческом сборнике рассказов второго века до н. э.[97] За туманом этого мифа мы можем разглядеть цивилизацию, которая не оставила после себя других свидетельств.
Минос вполне может быть именем не только легендарного правителя, а целой линии царей, правивших в Кноссе и давших свое имя самой ранней критской цивилизации. Распространение истории о Минотавре, а также обмен товарами между городами отражают существование международной морской торговли, осуществляемой минойцами. То же подтверждают остатки предметов периода Второго дворца, которые находят по всему древнему миру. Крышка алебастрового кувшина, найденная в Кноссе, помечена именем третьего царя гиксосов, а дворец гиксосов в Аварисе хранит на своих стенах остатки фресок, написанных в минойском стиле.
Контакт с восточными берегами Средиземного моря был регулярным; возможно, минойцы торговали даже с Месопотамией. Некоторые живописные изображения Гильгамеша и его сражения с Быком Неба (в основном это рисунки на печатях) – легенда, которая начинает появляться на глиняных табличках между 1800 и 1500 годами до н. э., как раз на взлете минойской цивилизации, – показывают нам Гильгамеша, схватившегося с получеловеком-полубыком, имеющим на себе некое подобие борцовcкого пояса. У чудовища тело быка и голова человека – это противоположно уродству Минотавра, но сама схожесть между двумя чудовищами предполагает, что минойские и месопотамские моряки обменивались своими легендами, встречаясь в портовых тавернах.5
