Это вопросы или примеры лжи во имя системы? Той, которая убеждала: ни за что отвечать не придется. И щедро одаривала наемников, преуспевающих в государственной науке выпрямления истории.
Приложение № 5: ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ
Послесловие внука Щорса А. А. Дроздова(Щорс Александр Алексеевич — в прошлом сотрудник внешней разведки КГБ, ответственный секретарь газеты «Комсомольская правда», главный редактор газеты «Россия», предприниматель. Живет в Москве.)
Мне было легко в детстве. Я ничего не выдумывал, мне никто не подсказывал. Просто играл в деда. Не в революцию, не в Чапаева, а в своего собственного семейного героя — Щорса.
Его имя нависало над нашей семьей и как благословение, и как проклятие. Почти вся мужская линия — военные. Кого провернуло в мясорубке Второй мировой без остатка, кого поглотила предвоенная тьма. Жена героя была арестована. Кто-то остался на обочине славы. И никто из нас не увидел зарю коммунизма.
Когда кончились детские игры с отцовским кортиком, который почитал я прославленной саблей, — пришло понимание тайны. Она свято хранилась в доме, но давала о себе знать нечаянно брошенным словом, взглядом, именем…
А тайны, в общем-то, нет.
Без нимба святого от Революции, которым окружил его Сталин, судьба Щорса — судьба человека чести.
Его корень дал такой мощный сгусток крови в одной нашей семье, что ничто происходящее в России сегодня меня не пугает. Жизнь наладится. Дети выберут себе для игр новых героев.
Что поделаешь, так устроен мир. В общем, справедливо и жестоко устроен.
Только нужно-то — держаться правды.
Глава 4. БЕГСТВО ИЗ БОТКИНСКОЙ БОЛЬНИЦЫ
Одесский Робин Гуд. — Знакомство с Майорчиком. — Дерзкие налеты. — Стремительная карьера. — Легендарный комбриг. — Новое назначение. — Подозрительный диагноз. — Несостоявшаяся операция. — Выстрел в Чабанке.
Заведение Мейера Зайдера, открытое им до революции, устояло и при Временном правительстве. Когда к власти пришли большевики, дела предприимчивого пройдохи пошатнулись настолько, что в пору было думать о закрытии, а самому молиться, чтобы не расстаться со свободой. Сменившие большевиков деникинцы весьма благосклонно отнеслись к промыслу, которым занимался Зайдер, и в немалой степени способствовали его возрождению. Пика расцвета заведение Мейера, или как его еще называли, Майорчика, достигло, когда одесские бульвары заполнились молодыми людьми в экзотической форме греческих, французских, английских, румынских солдат и офицеров, которые всерьез и надолго оттеснили не столь щеголеватых петлюровцев и даже неотразимых польских легионеров.
Недостатка в выгодной клиентуре не было, и Майорчик молил своего бога, чтобы приятная иностранная речь как можно дольше звучала под цветущими одесскими каштанами. Конечно, предпочтение отдавалось экипажам с дредноутов, стоявшим на одесском рейде, которые обслуживались в первую очередь и по высшему разряду. Но содержатель увеселительного заведения не отказывал в услугах и соотечественникам, особенно если они были в форме деникинской армии, с контрразведкой которой в Одессе считались. Поэтому, когда однажды в полдень на пороге дома, где обитали предназначенные для наслаждений за плату южные красавицы-смуглянки, появился могучего телосложения артиллерийский капитан, хозяин был с ним столь же предупредителен и улыбчив, как с иностранным клиентом. Правда, слегка смущало то обстоятельство, что гость пожаловал слишком рано, но ведь кто поймет этих военных, может, на фронт ночью отбывают, вот и прислали загодя квартирьера — места застолбить.
— Где у вас ключ от чердака? — повелительным басом произнес вошедший. — Дайте его сюда!..
Майорчик испуганно взглянул на гостя, хотел было возмутиться, но вид капитана-артиллериста явно не располагал к выяснению цели визита. Поняв это, Зайдер дрожащими руками протянул ключ. Капитан подбросил его вверх, ловко поймал и, сопровождаемый хозяином, обратился к нему с последней ступеньки лестницы:
— Надеюсь, вы поняли, что сегодня к вам не заходил ни один капитан?
Весь остаток дня владелец публичного дома провел в мучительных раздумьях. Не сразу, безусловно, но все же он догадался, кто посетил его заведение. Имя знаменитого бессарабца было на устах у всей Одессы. Его произносили кто с ужасом, кто с восхищением. Молва приписывала ему дерзкое нападение на тюрьму и освобождение арестованных большевиков-подпольщиков, диверсии на железной дороге, изъятие крупных партий оружия и переправку его партизанам за Днестр. К вечеру до ушей Мейера Зайдера долетел и вовсе невероятный слух: неуловимый налетчик средь бела дня напал на деникинскую контрразведку и устроил там жуткую перестрелку, но ушел невредимым, прихватив с собой груду секретных документов. Налетчик был облачен в форму артиллерийского капитана.
Майорчик слыл в Одессе весьма удачливым человеком. Его супруга, до замужества завсегдатай городских панелей, была обладательницей бесценного бриллиантового колье и, пребывая в хорошем настроении, не раз хвасталась бывшим подружкам, что, если бы не шаткость положения в Одессе, в которой частенько постреливали, они с муженьком были бы счастливыми обладателями шикарного особняка с видом на море. Соблазн увеличить и без того немалое состояние был настолько острым, что Зайдер несколько раз порывался двинуть в контрразведку, которая после нахального налета неуловимого бессарабца установила за его поимку крупную денежную сумму. И каждый раз инстинкт самосохранения, а может, и природная трусость, удерживали его от опрометчивого поступка.
Ближе к полуночи «капитан» спустился с чердака. Изысканным слогом героев Вальтера Скотта поблагодарив хозяина пикантного заведения за оказанное гостеприимство, он попросил у него гражданскую одежду, предложив взамен свою военную форму. Майорчик от блестящего капитанского мундира отказался, быстро сообразив, какие неприятности могут его ожидать, если мундир налетчика, которого наверняка кто-либо заметил во время перестрелки, обнаружит деникинская контрразведка. Цивильный костюм, хоть и с большим сожалением, он вручил незнакомцу. Тот быстро переоделся, вынул из портфеля парик, который прихватил с собой, отправляясь на операцию, и водрузил его на свой круглый, совершенно голый череп. Парик изменил внешность гостя до неузнаваемости. Перед Майорчиком стоял дородный, холеный господин с барственными манерами. Прощаясь, он неосмотрительно бросил фразу, которую Майорчик, к сожалению, не забыл:
— Я ваш должник…
Семь лет спустя, в ночь на шестое августа 1925 года, Мейер Зайдер выстрелом из маузера уложил своего должника — легендарного героя гражданской войны, комкора, удостоенного трех орденов Красного Знамени и революционного почетного оружия Григория Ивановича Котовского. Именно он был тем самым «капитаном», который нашел кратковременное убежище в увеселительном заведении Майорчика после успешного налета на деникинскую контрразведку.
Подлинное имя убийцы сорокачетырехлетнего полководца тщательно скрывалось свыше шестидесяти лет. Более того, в десятках книг, энциклопедий, справочников оно вообще не упоминалось. В первой Советской энциклопедии, например, о гибели Котовского сказано так: «Предательски убит в совхозе «Чабанка». Формулировка 1937 года без изменений воспроизведена в БСЭ 1953 и 1965 годов. Что касается более поздних изданий, то они представляют собой образчики чудесных метаморфоз. Так, в Большой Советской Энциклопедии, выпущенной в 1973 году, сведения о том, где и как погиб Котовский, отсутствуют совсем. Приведенная там туманная формулировка «Похоронен в Бирзуле» (ныне город Котовск Одесской области. — Н. 3.) повторена и в Советской военной энциклопедии, изданной в 1977 году. Линия, проводимая официальными источниками, находит свое отражение и в историко-беллетристической литературе. Вот как говорится о гибели Котовского в посвященной ему книге из серии «Жизнь замечательных людей», вышедшей сравнительно недавно — в 1982 году: «Вечером 5 августа 1925 года он был на костре у лузановских пионеров. Затем провел какое-то время с отдыхающими на вечере, а когда возвращался домой к жене и сыну, его жизнь оборвала пуля, выпущенная безжалостной рукой из маузера».
Пять типографских строк, отведенных в двухсотстраничной книге обстоятельствам гибели видного полководца гражданской войны, только усиливают недоумение от недосказанности. «Его жизнь оборвала пуля, выпущенная безжалостной рукой из маузера…» Кому принадлежал маузер? Кто он, безымянный убийца? Почему он поднял оружие на Котовского? Ответов, увы, нет.
А вдруг их можно найти в других книгах, вышедших до того, как из Большой Советской Энциклопедии убрали упоминание о том, что Котовский был предательски убит в совхозе «Чабанка»? Пожалуй, самым авторитетным свидетельством в этом смысле могут быть воспоминания жены Котовского, прошедшей с ним всю гражданскую. Изданная в 1958 году небольшим тиражом, всего три тысячи экземпляров, да еще в Кишиневе, пятидесятистраничная брошюрка под заголовком «Верный сын советского народа» тем не менее оказалась едва ли не единственным источником, из которого можно было наконец узнать, что такое Чабанка и почему Котовский оказался там летом 1925 года.
