Читаем без скачивания Нет повести печальнее на свете... - Георгий Шах

Голема проняли эти аргументы.

— Она дело говорит.

— Если вы меня поддержите, — посулила Розалинда, — я буду во всем с вами советоваться. Мы начнем с того, что заключим соглашение с Чейзом и используем авторитет, нажитый им после выступления в согласительной комиссии. Потом соберем митинг и пригласим газетчиков, чтобы они устроили нам рекламу.

Интерес Тибора к Линде поостыл. Нет, эта девица не создана для любви, у нее государственный ум.

— Почему бы и нет? — сказал он.

3

После того как сбиры увели Сторти, Тропинин начал размышлять, следует ли ему что-нибудь предпринять, чтобы выручить симпатичного наставника. Впрочем, что он мог? Заступничество перед местными властями было бы расценено как то самое вмешательство во внутренние дела, которого посол стремился всеми силами избежать. Вдобавок ему наверняка скажут, что Сторти арестован по приказу прокурора и судьба его будет решаться в строгом соответствии с гермеситскими законами. На том все и кончится. Человеку не поможешь, а себя подставишь.

Есть ли другой способ? Тропинину показалось, что в последний момент толстяк подал какой-то сигнал. Говоря о своем злополучном мантуанском приятеле, он выразительно посмотрел ему в глаза. Чего может хотеть человек, которого сажают в тюрьму? В первую очередь известить своих друзей. Это очевидно. Столь же ясно, что их следует искать в Мантуе. Какой-то особый смысл вложен в названную Сторти сумму залога — 10 752. Но какой? Не мог же он рассчитывать, что землянин станет наводить справки, кому за последнее время пришлось вносить подобный залог, и таким путем разыщет нужное лицо. Слишком сложная версия, ее надо исключить. Постой, постой, а если это обыкновенный номер телефона?

Звонить из люкса было неразумно. Оставалось полчаса до официального ужина в его честь, и никто ничего не заподозрит, если мэр найдет гостя у входа в отель. Тропинин быстро оделся, вышел на улицу, отыскал автомат и набрал номер. Ответил мужской голос.

— Это номер 10 752? — спросил он для страховки.

— Да.

— С кем я говорю?

— А кто вам нужен?

— Вам известен агр по имени Сторти?

— Тут какая-то ошибка, — ответили с той стороны после секундной заминки.

— Не вешайте трубку. Вы, вероятно, опасаетесь провокации…

— С чего вы взяли?

— Не беспокойтесь, я звоню по просьбе Сторти. Его только что арестовали у меня в гостинице, обвинив в нарушении общественного порядка.

— Кто вы?

— Землянин. Вы, может быть, читали о моем пребывании на Гермесе?

После длительной паузы в трубке прозвучало:

— Разумеется. Чем вы можете доказать, что не разыгрываете меня?

— Не знаю, право, как это сделать по телефону… А, вот, — нашелся Тропинин, — я могу назвать земные материки или привести другие геофизические данные о своей планете.

— Это известно каждому школьнику из клана физов. Лучше ответьте на такой вопрос: что представляет из себя театр?

— Театр? — удивился Тропинин. — Ну, это сцена, на которой актеры разыгрывают пьесу — драму, комедию, трагедию.

— И можете назвать хотя бы одного драматурга?

— Сколько угодно: Эсхил, Мольер, Шекспир, Ибсен, Чехов…

— Достаточно. Извините, что устроил вам экзамен.

— Ничего, я понимаю. Вы сможете ему помочь?

— Надеюсь. Как он оказался у вас?

— Пришел просить о помощи Рому и Уле.

— Я сейчас выезжаю. Смогли бы мы встретиться?

— Конечно. Заходите ко мне в отель «Семью семь».

— Это нежелательно.

— Тогда встретимся у будки автомата, откуда я с вами говорю. Это в ста метрах от гостиницы, рядом с магазином обуви.

— Хорошо, я буду через два часа.

— Боюсь, что могу опоздать. В мэрии сегодня официальный ужин…

— Ничего, я подожду. До встречи. Да, забыл сказать: зовут меня Дезар. Среднего роста, седой, в очках, буду курить трубку.

Во время ужина, как полагается, произносились речи об историческом значении миссии, инспектора и взаимной выгодности будущего сотрудничества между Землей и Гермесом, провозглашались витиеватые тосты. Попытки гостя навести разговор на последние события в городе ни к чему не привели. Мэр и другие высокие чины отвечали, что газеты сильно раздули малозначный эпизод бытового толка и лучше поговорить о перспективе космических связей. Однако Тропинин заметил, что его хозяева были явно чем-то озабочены и не затягивали застолья. Это входило и в его расчеты. В назначенный час он встретился с мантуанцем в условленном месте.

— Синьор Дезар?

— Рад познакомиться с вами, синьор инспектор. Признаюсь, для меня необыкновенно много значит эта встреча. Мы можем поговорить в маленькой таверне филов недалеко отсюда. Там нам не помешают.

Действительно, кроме бармена-робота, никого в таверне не было. Они устроились в уголке и заказали кофе.

— Мне нужно о многом расспросить вас, легат, — начал Дезар, — и в свою очередь, я могу рассказать немало такого, что, видимо, должно вас заинтересовать. Но прежде о причине нашего свидания. Я принял кое-какие меры и надеюсь, что, пока мы с вами беседуем, славный наставник будет извлечен из веронских застенков.

— Да вы, оказывается, могущественный человек.

— О, нет, — улыбнулся Дезар, — просто у меня есть друзья, на которых можно положиться.

— В таком случае моя совесть чиста и я готов для начала ответить на ваши вопросы.

— Расскажите мне о Земле.

Тропинин развел руками.

— Вы меня ставите в тупик. Тема столь необъятна…

— Вы правы, я некорректно поставил вопрос. Меня интересуют в первую очередь не технические достижения, а устройство общества и образ жизни землян. В самых общих чертах, разумеется.

— Охотно. Итак, пройдя в первой половине XXI столетия наиболее бурный отрезок своей истории, человечество сумело избавиться от угрозы ядерного самоубийства. Накопленные к тому времени горы оружия — атомного, химического, биологического, электронного — были уничтожены, за исключением военных средств, необходимых для обороны Земли от космических нашествий. Это стало возможным благодаря повсеместному утверждению социалистического строя, основанного на свободном труде, демократии и самоуправлении, равенстве и солидарности людей и наций.

Я не в состоянии, как вы понимаете, описать все подробности исторического процесса, изобиловавшего классовыми столкновениями, приливами и отливами революционной волны, конфронтацией интересов различных социальных групп, которая находила отражение в острой идейной полемике. Скажу только, что наиболее сложной проблемой переходной эпохи, оказалось преодоление национального эгоизма, создание международного порядка, способного соединить отдельные общества в единое земное сообщество, сосредоточить его силы и средства на решении таких неотложных задач, как ликвидация голода, нищеты, эпидемических болезней, спасение среды обитания человека, загрязненной шлаками цивилизации, поиск новых источников энергии, освоение богатств Мирового океана и Космоса.

Самой трудноразрешимой из этих задач была ликвидация ужасающего разрыва в уровне развития разных стран, ставшего результатом колониального господства и угнетения. Чтобы вы имели представление о его размерах, приведу две цифры, отложившиеся в памяти. В 80-е годы XX века годовой доход на душу населения в наиболее отсталых странах был в сто раз меньше, чем в развитых капиталистических, а один житель США потреблял столько же, сколько пятьсот индийцев. Причем пропасть между богатыми и бедными продолжала стремительно углубляться, в итоге накапливался взрывчатый материал для международных конфликтов. Радикальному изменению этой трагической ситуации препятствовал империализм, всеми силами стремившийся сохранить свои привилегии. Требовалось преобразовать не только консервативные экономические, социальные и политические структуры, но и само человеческое сознание. Люди должны были понять, что и суровая необходимость выживания человеческого рода, и собственные их правильно понятые интересы, и благо грядущих поколений требуют, чтобы они мыслили, чувствовали, действовали не как представители отдельных наций, а как земляне.

— По аналогии, нам следует мыслить и действовать не как представителям разных кланов, а как гермеситам, — сказал Дезар.

— Делайте выводы сами, — улыбнулся Тропинин. — Во всяком случае, установление социалистического миропорядка означало конец предыстории человечества и начало его подлинной истории. Объединение народов в одну братскую семью не стало результатом некоего единовременного акта творения, а опять-таки растянулось на целую эпоху, в течение которой шла напряженная борьба вокруг принципов нового устройства мира, отыскивались и проходили испытание на практике его оптимальные формы. Первоначально процесс интернационализации охватил сферу экономики и культуры, его мощным ускорителем стала научно-техническая революция. Совершенные средства транспорта и связи до предела сжали земное пространство и способствовали многократному умножению обмена материальными и духовными ценностями. Тот, кто предпочел бы общению изоляцию, обрекал себя на отсталость, лишался доступа к мировой сокровищнице, которую каждый народ обогащал своим вкладом, черпая взамен передовые знания и опыт. Независимость становилась менее выгодной, чем взаимозависимость, а выгода, что бы там ни говорили, была и останется одним из двигателей человеческих деяний.