поразиться ее лихости.
— Ночь великих взлетов и грандиозных падений, — проворковала она, пытаясь предаваться греху. Но это оказалось не так-то просто. — Ночь казней и возрождений. Остров, повергнутый в бездну произвола и разврата и превращенный в ад посреди рая земного, или, наоборот, рай посреди ада. Все зависит от того, как воспринимать.
Ей понадобилось еще минут десять, чтобы завести подавленного напором О’Ннолена. Закрыв глаза и совершенно отрешившись от реальности, она предавалась близости с мужчиной с таким воодушевлением, словно всю жизнь мечтала именно об этом партнере, именно о такой ночи.
А в это время Эльза, не представившись, позвонила супруге заместителя прокурора.
— Миссис О’Ннолен, если хотите убедиться в усердии вашего мужа-рыбака, можете позвонить в дверь известной вам мисс Грей, обитающей через два дома от вас, во флигеле мистера Коллина. Кажется, у него там оч-чень даже неплохой «улов». Советую поспешить. Перед вами предстанет незабываемое зрелище!
Эллин не знала, как все это происходило, но почти не сомневалась, что Мэри О’Ннолен — выцветшая сорокалетняя блондинка, на лице которой запечатлелись все ее диагнозы, связанные с больной печенью и неполадками в почках, — вот-вот заявится. Она ждала ее появления, как выхода из-за кулис опереточной примадонны.
37
Загнанный ею помощник прокурора уже впадал в дрему, радуясь тому, что хозяйка флигеля не торопится избавляться от него, как это обычно делала Эльза, имевшая обыкновение сразу же после «сеанса сексотерапии» ненавидеть мужчину настолько, что буквально вышвыривала его за дверь. Грей тоже чувствовала, что с минуты на минуту сон сломит ее неукротимую волю, однако продолжал держаться. Единственное, что донимало ее сейчас — это видения: взрыв далеко в море; охваченный металлическими обручами Грюн Эвард; уложенное на перила балкона тело Согреда… Ни страха, ни угрызения совести она при этом не ощущала. Видения проходили перед ее сознанием подобно кадрам немого кино — не вызывая никаких особых эмоций, не заставляя содрогаться.
Спустившись в расположенный на первом этаже кабинет, Эллин включила настольную лампу и, порывшись в записной книжке, набрала номер в Готсмауне.
— Мне нужен Джером Стоун, — заявила она, не поздоровавшись и даже не попытавшись выяснить, кто та женщина, что подняла трубку.
— Вы откуда звоните? — с плохо скрываемым гневом поинтересовалась ее собеседница.
— С острова Рейдер.
— Слава богу, что не из Атлантиды. Смею предположить, что на острове такая же полночь, как и здесь, в Готсмауне.
— Вы говорите так, поскольку считаете, что Джером Стоун действительно нужен мне, в то время как на самом деле это я нужна ему. Если вы сейчас же не позовете его, вынуждена буду позвонить другому режиссеру.
— Хоть апостолу Павлу.
— Я жду, — невозмутимо предупредила Грей.
Собеседница сопела в трубку, как отшлепанный ребенок.
— Джери, — услышала наконец Эллин ее слегка приглушенный голос, — тут какая-то психопатка. В самую полночь ей вдруг понадобился режиссер. Хотя я уверена, что ей нужна тройка не растративших свою потенцию негров-баскетболистов.
Стоун приближался к телефонному аппарату, тяжело дыша и бормоча что-то невнятное, как человек, выполнявший невыносимо тяжелую работу.
— Кто?! — воинственно прорычал он своим зычным басом, при помощи которого не раз наводил порядок на съемочной площадке.
— Эллин Грей.
— Кто?!
— Я не привыкла дважды называть себя, мистер Стоун. Однако специально для вас, учитывая, что вы все еще не проснулись…
— Судя по тому, как бесцеремонно мне хамят, у аппарата вы, мисс Грей?
— Я знаю, что Заукман так и не доработал сценарий, на который имел виды ваш продюсер. И вам срочно нужен другой, по-настоящему сногсшибательный сюжет.
— Шеффилд написал его, восседая на электрическом стуле?
— Шеффилд казнен, и это не повод для зубоскальства, мистер Стоун.
— Казнен?! Уже казнен?! А ведь никаких официальных сообщений…
— Все официальные сообщения по этому поводу исходят от меня. Он казнен вчера вечером.
— Вот оно в чем дело!
— Не обольщайтесь: еще никто не знает, что ждет нас с вами.
— Нас с вами ждут лучшие курорты Гавай или Ямайки. Если, конечно, окажется, что сценарий, который вы написали… Я не ошибаюсь?
— Именно я. И никто другой. Не ждите, что стану хвалить вас за догадливость.
— Так вот, если сценарий, который вы написали, устроит моего продюсера.
— Он его устроит.
— Слишком самоуверенно.
— Кларка Фаррета он устроит. Я об этом позабочусь.
— О, вам известно его имя?
— Не только. Вкусы его тоже.
— Это вдохновляет. И в чем же суть вашей драмы?
— Ничего подобного в детективной киномудистике еще не случалось, это я вам гарантирую.
— В «киномудистике», говорите? — по-идиотски уточнил Стоун.
— Уверяю вас, как аристократка — аристократа.
— Действие происходит в «Рейдер-Форте», и одним из героев является Шеффилд?
— Одним из прототипов, так будет точнее. Но сюжет потрясающий. К тому же написан по событиям, о которых долго будет шуметь вся пресса.
— Шуметь, а, значит, рекламировать наш фильм, — тотчас же продолжил ее мысль кинорежиссер, подтверждая догадку Эллин о том, что, наконец-то, устами его заговорил профессионал.
— …Самую мрачную из всех историй, которые когда-либо рождались в стенах «Рейдер-Форта», — поддержала его Эллин, чувствуя, что они становятся единомышленниками и партнерами.
Стоун покряхтел, и Эллин, уже видевшая его и в качестве режиссера на съемочной площадке, и в качестве своего партнера — в постели, в одной из столичных гостиниц, мысленно представила себе, как он усиленно раздирает ногтями свой выпяченный, словно у беременной женщины, живот, словно мысли его зарождаются не в голове, а в чреве.
— И когда же мы будем иметь наслаждение лицезреть вашу рукопись?
— Завтра, к часу дня. Перешлю ее факсом.
— Что, законченную рукопись?
— Вполне пригодную для первого режиссерского чтения и для разговора с продюсером.
— Что же вы раньше молчали, когда еще только начинали работать над сценарием? К этому времени мы уже могли бы обсудить некоторые аспекты.
— Всему свое время, мистер Стоун. Кстати, вы могли бы и сами разыскать меня.
— Насколько я знаю, до сих пор в списке десяти лучших сценаристов Фриленда вы, мисс Грей, не числились.
— До сегодняшнего дня — да, не числилась. Но уже через три месяца буду возглавлять его. Точнее, возглавлять будем мы оба, поскольку на титульном листе значатся две фамилии — моя и ваша.
Джером чуть было не переспросил, но вовремя спохватился. Такие нюансы не уточняют — по крайней мере, до подписания договора о них обычно не переспрашивают. Их воспринимают как должное. Каждому сценаристу приходится прозрачно намекать на соавторство, но даже тогда он проявляет демонстративное непонимание сути проблемы.
Стоун уважительно помолчал. Он умел ценить деловые отношения и никогда не стремился обострять их.
— Согласитесь, что эта формальность сразу же объединит наши интересы и усилия.
