1959–1961 годы
В ноябре 1959 года Шарль де Голль произнес: «Европа — от Атлантического океана до Уральского хребта — это та Европа, которая должна решать судьбы мира».
Очевидно, генерал имел в виду всех европейцев — и невозмутимых англичан, и бесшабашных русских, способных адекватно воспринимать и рационально разрешать возможные конфликты.
Важнейшим шагом на пути претворения своего тезиса в жизнь генерал считал установление дружеских связей с Советским Союзом и его темпераментным руководителем.
Вряд ли де Голль не понимал глобальных советских устремлений, ибо в работах классиков марксизма, издававшихся миллионными тиражами, было написано:
«Коммунизм выполняет историческую миссию избавления всех людей от социального неравенства, от всех форм угнетения и эксплуатации, от ужасов войны и утверждает на земле Мир, Труд, Свободу, Равенство, Братство и Счастье всех народов».
Наверняка де Голль не имел принципиальных возражений против «избавления всех людей от социального неравенства», однако, без сомнения, президент Пятой республики имел полную информацию относительно средств, которыми обладал Советский Союз для решения своих грандиозных замыслов.
В июне 1958 года де Голль ответил отказом на предложение Никиты Хрущева, тогдашнего Председателя Совета Министров СССР и Первого секретаря ЦК КПСС о встрече, где, по задумке советского лидера, следовало решить некоторые международные проблемы, связанные с послевоенным устройством Германии.
Отказ де Голля, несомненно, обидел Никиту Хрущева, который в советской печати подверг серьезной обструкции поведение генерала. На XXI съезде КПСС Франция наряду с США, ФРГ и Англией была названа в числе стран, «упорно отказывающихся от мирного урегулирования международных проблем, накапливающих ядерное оружие и провоцирующих военные конфликты». Само собой разумеется, миролюбивый Советский Союз «противостоял агрессивному курсу империалистических государств».
Однако генерал де Голль продемонстрировал хорошее знание советских пропагандистских ритуалов и не придал значения сентенциям советских партийных бонз, пригласив Никиту Хрущева посетить Францию с официальным визитом. Приглашение было принято, и уже двадцать третьего марта 1960 года Первый секретарь ЦК КПСС прибыл в Париж и пробыл там до третьего апреля.
В ходе визита де Голль и Хрущев подписали ряд важных документов, в числе которых и первое в истории Востока и Запада соглашение о совместных научных исследованиях в области использования ядерной энергии. Вероятно, не последнюю роль в этом сыграла атомная бомба, взорванная Францией в феврале того же года в алжирском Режане.
Еще с тех пор, как американцы взорвали бомбы «Толстяк» и «Малыш», де Голль уделял огромное внимание разработке атомного оружия, полагая, что оно должно составлять основу вооруженных сил страны. Позиция де Голя была поддержана Национальным собранием, однако вызвала резкий отпор многих опытных политических деятелей, среди которых был и Поль Рейно.
Тем не менее после взрыва в Режане де Голль заявил:
«Сегодня Франция стала сильней и могущественней!»
Кстати, когда в 1958 году отец американской атомной бомбы Роберт Оппенгеймер приехал в Париж для чтения лекций в Сорбонне, французское правительство наградило его орденом Почетного легиона.
* * *
В связи в тем, что «Советский Союз оказывал всемерное содействие алжирскому народу, поднявшемуся в 1954 году на вооруженную борьбу против французских колонизаторов», отношение Франции и СССР не всегда были идиллическими.
«История Коммунистической партии Советского Союза» сообщала советскому народу:
«…нарастающие удары алжирских патриотов вынудили французское правительство прекратить военные действия. Алжирский народ, одержав победу, провозгласил в сентябре 1962 года образование Народной Демократической Алжирской Республики».
Советское правительство немедленно направило алжирской стороне теплые поздравления и не направило аналогичного французам. Эта бестактность не осталась незамеченной де Голлем, и тот отозвал из Москвы французского посла. Разумеется, советское Министерство иностранных дел (МИД), как и положено, ответило решительно и адекватно.
К счастью, усилиями тех же послов конфликт был быстро улажен.
* * *
В советской историографии с возмущением отмечалось:
«…Советский Союз настойчиво добивался прекращения испытаний атомного и водородного оружия. По инициативе СССР в 1960 году шла подготовка к созыву нового совещания в верхах для обсуждения актуальных международных проблем. Но оно было сорвано провокационным вторжением американских военных самолетов в воздушное пространство СССР».
Об этом инциденте было много написано в советской периодике и выпущена брошюра со звонким названием.
Надо сказать, что необходимость встречи в верхах диктовалась не только прекращением испытаний атомного и водородного оружия, но и стремлением Советского Союза не допустить полной интеграции ФРГ в Североатлантический союз. После соответствующих договоренностей руководители США, Великобритании, Франции и СССР решили встретиться в Париже.
Встрече предшествовала пресс-конференция МИД СССР, на которой Никита Хрущев, взобравшись на стул, долго и эмоционально объяснял журналистам пагубность американской политики, которая допускает шпионаж в отношении самого миролюбивого государства в мире, рассказав о сбитом над Уралом «Локхиде У-2».
Спустя четыре дня, пятнадцатого мая, началось долгожданное совещание в верхах.
В начале совещания генерал де Голль предоставил вступительное слово генералу Эйзенхауэру. Однако не успел американский президент произнести приветствие, как его перебил советский лидер:
— Мы здесь все равны, — нервно произнес он. — С какой стати первым выступает Эйзенхауэр?
— Согласно предварительно согласованному протоколу, Эйзенхауэр открывает конференцию, — удивленно ответил де Голль.
— Я тоже хочу открывать конференцию, — сказал Хрущев.
— Если вы считаете это необходимым, то — пожалуйста, — сказал де Голль, посмотрев на американского президента.
Тот равнодушно пожал плечами и отодвинул от себя микрофон.
Никита Хрущев достал из кармана бумажку и стал, повысив голос, зачитывать заявление Советского правительства о нарушении воздушного пространства американским самолетом-разведчиком.
— Здесь прекрасная акустика, — сказал де Голль своему переводчику. — Скажите господину Хрущеву, что нет никакой необходимости говорить очень громко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
