Лес здесь сильно отличался от привычного мне. Деревья со светлыми, беловатыми или серыми стволам величественно тянули окутанные багрянцем ветви к небу. Листва у некоторых отливала тёмно-вишнёвым, но попадались и алые, сочно-вызывающие кусты. Разнотравье в лесу радовало буйными оттенками бордового и пурпурного, а цветы обращали к солнцу белые, светло-голубые или лиловые бутоны. Совершенно иная природа.
Насыщенные ароматы нагретых солнцем трав и растений наполняли детским восторгом. Рядом с Танарилом не стоило бояться ни бордовых змей, ни кошачьих хищников, ступающих на мягких лапах. В его объятиях я чувствовала себя в безопасности. В любом лесу самым опасным хищником был он сам.
Мы больше не говорили ни о браке, ни о детях, и я понимала, что он к этому ещё не готов. В конце концов, мы встречались только чуть больше трёх месяцев, и впереди каждого из нас ожидала долгая жизнь. Мы оба были сильными магами, и это давало надежду на не сравнимое с земным долголетие. Я старалась не докучать ему разговорами о наших отношениях и приучилась выжидать, пока он не будет достаточно благодушен, чтобы поговорить о чём-то, что интересовало меня.
Танарил очень амбициозен. Его успехи на Горном проекте поражали всех, и я им искренне гордилась. И понимала, что ему нужны ласка, поддержка, восхищение и любовь, а не докучливые разговоры. Друзья иногда говорили о том, что я слишком много под него прогибаюсь, но разве они могли понять наши отношения? Танарил — особенный. Он знал и умел невероятно много, был умён, решителен, уверен в себе, предусмотрителен и целеустремлён. Приходилось мириться с его недостатками и подстраиваться под него, другую бы он просто не стал терпеть.
Отпустив птичку, Лиля шагнула ко мне.
— Может, прогуляемся? — весело спросила она.
— Давай, почему нет? — улыбнулась я. — Заказы подождут.
Последние два месяца стали очень продуктивными. Я бралась за роспись различных предметов и даже начала экспериментировать с посудой. Мои работы хорошо продавались, тем более что я могла дополнительно зачаровывать то, что попадало мне в руки. В Ковене с нашей с Лилей лёгкой руки началась новая мода на расписные вещи.
У Лимара тоже не было отбоя от заказов, и я часто ему помогала. Натар недавно удачно продал партию невероятно красивых ножей, один я выкупила для Танарила, и качество пришлось по вкусу даже требовательному эльфу. Мне вообще нравилось делать ему подарки. Недавно я закончила целую серию этюдов, где изобразила цветок ириса в разных живописных манерах, подписав названия художественных стилей. Получилось десять небольших картин. Особенно хорошо удались кубизм и импрессионизм.
Танарил впечатлился и подарок оценил. Я видела, что ему по-настоящему понравилось. У меня хорошо получалось угадывать, как порадовать педантичного и придирчивого эльфа. Последний месяц он довольно активно тренировался по утрам и получал от меня расслабляющий массаж по вечерам. Я изо всех сил старалась угодить ему, и чаще всего мои усилия были вознаграждены довольной улыбкой.
— Витаешь в облаках? — Лиля подставила лицо весеннему солнышку.
— Думаю, как порадовать Танарила, — честно ответила я.
— Ката, уймись. Ты слишком сильно стараешься. Так тоже нельзя. Ты слишком удобна, — начала Лиля набивший оскомину разговор.
— Но мне нравится видеть его счастливую улыбку!
— Да, но ты вкладываешь в эти отношения намного больше, чем получаешь из них. Последние две недели у тебя вообще какой-то вялый вид. Ты плохо спишь? — обернулась Лиля.
— Да нет, просто немного устаю. У Танарила началась серия изнуряющих тренировок, и я помогаю ему восстанавливаться после них по вечерам, — ответила я.
— Ката, так нельзя. Ты готова горы для него свернуть и не скрываешь этого. Ты его разбаловала. Если тебе что-то не нравится, то нужно об этом говорить. Он же не телепат. А так получается, что ты всё время уступаешь, а он даже не знает, что тебе не нравится таскаться в лес или ждать его в комнате, а не в мастерской, — вздохнула Лиля.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Пусть так, но я так его люблю, что не могу удержаться. И не хочу ссориться и выяснять отношения, мне проще уступить. Горы сворачивает он, я всего лишь радую его, чем могу.
— Это путь в никуда. Ты либо выгоришь и возненавидишь, либо надоешь ему. В любом случае так нельзя. В отношениях ты должна быть собой, иначе получается, что он встречается не с настоящей Катой, а с её удобной версией.
— Лиль, меня всё устраивает. Он и так напряжён из-за работы и всего остального. Я хочу, чтобы со мной ему было просто хорошо.
— Надеюсь, что он это ценит, — проворчала Лиля.
— Конечно, ценит, — улыбнулась я, довольно щурясь на солнышке. — Хватит об этом. Лучше расскажи, как прошёл первый день практики в лекарской.
— О, чудесно! Перелом и рассечение, — загорелась глазами Лиля.
Подруга была настолько воодушевлена, что мне иногда казалось — если я случайно сломаю ногу, то она будет сначала скакать от радости, и только потом долго и со вкусом меня лечить.
— Тебе понравился руководитель?
— Эльф — нормальный мужик. Он долго работал на Горном проекте, но так как, благодаря твоему Танарилу, травматизма там больше никакого нет, то туда поставили несколько практикантов, а Элариэла вернули в лечебный корпус при Школе. Мне очень нравится новое здание и то, что Телиус объединил все учебные заведения в единый городок. Нравится видеть малышей. Недавно наблюдала за прогулкой младших классов, так они все таких хорошенькие, словно маленькие черноглазые карамелечки, так и затискала бы каждого.
— Я слышала, что там много сирот.
— Да, и мы с Натаром обязательно возьмём под опеку несколько малышей, когда поженимся. Мы это уже обсудили, — серьёзно ответила Лиля.
— Даже интересно, откуда столько сирот. Неужели альмендрийцы действительно не способны заботиться даже об оставшихся без родителей детях? — вздохнула я, прибавив шаг.
— Судя по тому, что тут говорят, альмендрийцы — это не нация, а горстка отбросов, — хмыкнула Лиля. — Но верится с трудом. Да и Нат с этим не согласен.
— Танарил говорит, что не всё так просто, и Телиус готовится к войне. Он даже заставил вызубрить меня правила поведения во время военных действий на случай, если его не будет рядом.
— Натар тоже говорит, что война неизбежна. Он пытался выкупить у Телиуса мой контракт, но безуспешно. На ближайшие годы моя судьба неразрывно связана с Ковеном. Тем более что я лекарь, а в войну мы нужнее всего, — ответила Лиля. — Натар сказал, что останется рядом со мной, что бы ни случилось.
— А Лим? Нат что-то говорил про него?
За прошедшие месяцы мы с Лимаром очень сблизились. Немногословный, ответственный, заботливый и чересчур серьёзный — он стал моим лучшим другом. Мы с удовольствием работали бок о бок и иногда дурачились в мастерской, если Лиля с Натаром уединялись у себя.
— Нет, но думаю, что он тоже останется. Вряд ли захочет оставить брата и тебя.
— Ещё и эпидемия эта… — неуверенно сказала я.
Последние два месяца Арластан — столицу Альмендрии — закрыли на карантин. В городе бушевала сонная лихорадка, жуткая болезнь, которая выкашивала преимущественно детей и больных стариков. Взрослые маги переносили её легко, у подростков дар даже усиливался, а вот те, кто родился без способностей, болели очень тяжело. Особенно страшной она была для малышей — они засыпали и не могли проснуться. Отсюда и название.
— Для Ковена она не так страшна. У нас больше лекарей на душу населения, чем где-либо в мире, и почти все имеют способности.
— Да, но людей всё равно жалко, особенно детей, — тяжело вздохнула я. — Странно, что Ковен не отправил команду целителей в помощь.
— Элариэл сказал, что он предлагал и даже настаивал, но Телиус категорически запретил, — ответила Лиля.
— Интересно, почему? Ведь страдают дети…
— У Телиуса свой взгляд на вещи, — неодобрительно хмыкнула Лиля. — Я согласна с Элариэлом, врачи должны лечить, невзирая на политику.
