– Не понимаю, почему вы так уверены, что Аластор – именно ваш друг, – отозвался Ваня. – Это может быть совершенно любой человек, случайно узнавший обо всем.
– На озере только мы были, – покачала головой я, незаметно облегченно выдохнув: – Мы и те... двое.
Опустила голову, а Ваня большим пальцем успокаивающе погладил костяшки моей руки, что по-прежнему находилась в его ладони.
– Все равно не понимаю, – близнец раздраженно дернул сережку. – Плевать уже: Пашка, или не Пашка, он все это время следил за тобой? А почему тогда именно сейчас проснулся, а до этого ничего не делал? И куда теперь пропал, ведь не было никакого смысла сбегать – до дня смерти Пашки еще несколько месяцев осталось. И я совсем не понимаю, зачем ему пытаться тебя убить!
На последних словах голос брата дрогнул, а я неловко кашлянула, испытывая непонятно откуда взявшееся чувство вины.
– Я думаю, он и не собирался, – задумчиво произнес Ваня.
Мы с Марком удивленно подняли головы, а блондин пожал плечами:
– Если бы хотел бы – убил, и не таким способом. Он наверняка давно следил за ней и вряд ли бы стал ждать, когда загорится желтый, и машины начнут тормозить. Варя, ты же сама сказала, что стояла на светофоре почти две минуты.
Я кивнула, а близнец прищурился:
– Хочешь сказать, он просто хотел ее напугать?
– Думаю, да.
– Это похоже на правду, – тихо произнесла я. – Он же и сказал в тот момент, что зря я его не боюсь.
Мы снова замолчали. Я нервно мяла сжатые в ладони пальцы Никитина, а парень мужественно терпел и ничего не говорил. Близнец же с каждой минутой хмурился все сильнее, а я все сильнее начинала беспокоиться за брата. В конце концов, уже открыла рот, чтобы сказать ему что-нибудь ободряющее, но тишину комнаты пронзило громкое урчание моего голодного желудка. Никитин хмыкнул, Марк удивленно посмотрел на меня, а я смущенно пожала плечами:
– Что? Я голодная. От стресса, между прочим, еда переваривается быстрее и хуже усваивается.
Брат закатил глаза, а Ваня тихо засмеялся.
– Что тебе приготовить? – близнец поднялся на ноги.
– Ого, – протянула пораженно: – У меня есть выбор? Кто ты, и куда дел моего вредного брата?
– Не прекратишь ёрничать, сварю пельмени, – пригрозил Марк.
– Ладно-ладно, молчу! – тут же спохватилась я и, облизнувшись, протянула: – Давай плов. Твой фирменный, я его обожаю.
Близнец послушно кивнул, попросил Ваню не уходить, пока он не вернется из магазина, и покинул квартиру, оставляя нас вдвоем. Услышав, как хлопнула входная дверь, я внезапно смутилась. Попыталась вырвать руку, но хватка блондина оставалась стальной. В конце концов я сдалась, оставила все как есть, и решила задать безумно волнующий меня вопрос, воспользовавшись методом самого Никитина "в лоб":
– Что ты делал там с Таней?
Я хотела, чтобы вопрос прозвучал невзначай, но даже сама заметила затесавшиеся в голосе обиженные нотки. Неудивительно, что и Ваня засмеялся. Я надулась, вскочила на ноги и попыталась было все же вырвать собственные пальцы, но блондин нагло потянул меня на себя и вынудил приземлиться к нему на колени. Я испуганно охнула и на автомате вцепилась ему в плечи, а парень крепко обвил руками мою талию и задрал голову.
– Отпусти, – нахмурилась я.
– Ты ревнуешь? – проигнорировал Никитин мою просьбу.
Нужно было сразу начать отнекиваться и посоветовать вредному психологу поработать над своим завышенным самомнением, но я неожиданно для нас обоих шмыгнула носом и грозно припечатала:
– Ревную!
Ваня сначала опешил, а потом медленно растянулся в хитрой и чертовски обворожительной улыбке, от вида которой в груди словно лопнул шар с чем-то теплым.
– С каких пор ты такая честная? – Никитин намеренно тянул слова и смотрел так пристально, будто заглядывал в самую душу.
– У меня были лучшие учителя, – парировала смущенно, а Ваня снова рассмеялся.
Я подавила желание обиженно фыркнуть и возмущенно заерзала на его коленях, предпринимая очередную попытку слезть с них.
– Ты так и не ответил!
– Варь, – блондин держал меня крепко и все еще улыбался: – Мы просто разговаривали. Нам давно пора было поговорить обо всем откровенно и не тянуть больше за собой груз прошлого.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я насупилась, бросила попытки вырваться и опустила голову, а парень, продолжая обнимать меня одной рукой, пальцами другой подцепил мой подбородок и снова вынудил поднять на него глаза.
– Как, по-твоему, – продолжил он: – мы должны в будущем общаться, если так ничего и не решим с прошлой ситуацией?
– А зачем вам в будущем общаться? – возмутилась я.
– Ну, когда-нибудь нам придется стать родственниками. – спокойно пожал плечами Никитин.
Я не сразу поняла, что парень имеет в виду, а потом густо покраснела и с размаха ударила его по плечу:
– Ты! Наглое блондинистое создание!
Ваня захохотал и, уворачиваясь от моих ударов, повалился на спинку дивана, утягивая меня за собой. Драться сразу стало неудобно, и пришлось снова вцепиться ему в плечи, чтобы не скатиться ниже.
– Нахал, – констатировала с печальным вздохом: – И ничего тебя не проймет!
– Не проймет, – согласился Ваня со смехом, а потом внезапно прекратил улыбаться.
Снова выпрямился, усадил меня поудобнее и обезоруживающе нежно коснулся пальцами сначала чуть ноющего плеча, а затем перебинтованной головы.
– Возможно, он не хотел тебя убивать, – произнес тихо. – Но случится могло что угодно.
– Вань...
– Ты говорила, что он не причинит тебе никакого вреда.
Вздохнула и невесело усмехнулась:
– Я была в этом уверена.
Ладонь Никитина переместилась мне на затылок, а потом опустила ниже, обнимая за шею. От его пальцев вниз, по позвоночнику, протянулась колючая волна горячих мурашек. Я рассеянно посмотрела ему в глаза и пропустила вдох, поймав его пристальный взгляд.
– Ты обещала, что не будешь оставаться одна, – пальцами он продолжал поглаживать волосы и кожу, из-за чего я теряла смысл его слов.
– Теперь точно не буду, – тихо отозвалась, сама не понимая, что говорю.
Ваня покачал головой, а я застыла, уставившись на его губы. На секунду представила, как сейчас выглядит мои, искусанные и потрескавшиеся, испугалась, и быстро опустила голову. Лежащая на шее ладонь тут же надавила чуть сильнее, вынуждая поднять ее обратно.
– Трусишь? – Никитин едва заметно улыбнулся.
Я на автомате кивнула, потом возмущенно встрепенулась, а Ваня тихо засмеялся.
– Опять ты издеваешься? – просипела, смущенно фыркая и борясь с чертовски сильным желанием снова посмотреть на его губы.
Ожидала ехидного ответа, но напор на шею вдруг стал еще сильнее. От неожиданности я уперлась ладонями в грудь Вани и дернулась в сторону. Его губы скользнули по щеке, едва задев мои. Я неловко кашлянула, сама не понимая, как так получилось, а Никитин на пару секунд закрыл глаза и обреченно покачал головой.
– Варвар ты, – тихо произнес он со смехом. – Самый настоящий варвар.
Я виновато улыбнулась, а блондин уже без каких-либо помех подался вперед и прижался к моим губам, продолжая сжимать одной рукой шею, а другой крепко обнимая за талию. Если бы в тот момент я была на ногах, то, наверняка, тут же упала бы, но я сидела на его коленях, поэтому очередной неловкости удалось избежать. Отвечая на глубокий поцелуй, топящий в целой волне будоражащих чувств, я пальцами обеих рук зарылась в Ванины волосы и нависла сверху, вынуждая парня снова откинуться на спинку дивана и на этот раз не переживая, что могу оказаться к нему слишком близко.
43
– Да ладно тебе, Варька, чего ты такая кислая ходишь последние дни? – Семён Прохин осуждающе качал головой: – С Виткой почти не разговариваете, дуетесь друг на друга, а ты ещё и на выпускной идти не хочешь. Как так, Ермилина? Пять лет бок о бок, а теперь бросаешь нас?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Сём, – я вздохнула, посмотрела на одногруппника и жалобно попросила: – Исчезни в тумане, а? Не до тебя сейчас.
