— Я узнал, — заявил Натан, одетый во все гражданское. Он протянул руку.
— Офицер Черновский, — сказал Мейнард, пожимая протянутую руку.
Они оказались одного роста и одной масти, что поразило Тинкер. И еще: хотя Натан был примерно вдвое шире бога Питтсбурга и весь состоял из мускулов, в сравнении с Мейнардом он казался простоватым, словно вырубленным из камня.
— Что случилось, черт побери? — спросил Натан. — Твоя входная дверь нараспашку, запасная сигнализация работает, а основная при этом отключена!
Тинкер вздохнула и попыталась объяснить, стараясь излагать голые факты. Она не стала упоминать о том, что агенты НСБ уверены: ее жизнь в опасности. Мейнард, однако, не преминул вставить словцо.
— А теперь мне пора ехать, надо заняться этими агентами, — подытожил их рассказ Мейнард. — Вряд ли они будут освобождены до утра, но в любом случае я извещу вас заранее.
— Спасибо.
Как только Мейнард отбыл, Натан сграбастал Тинкер в объятия, оторвав от земли.
— Эй, полегче! — За сегодняшний день она устала от грубого физического обращения.
— Я беспокоился за тебя. — Он опустил ее на землю.
— Я могу о себе позаботиться, — сказала она, подбадривая скорее Масленку, чем Натана.
— Что это? — Натан потрогал знак между ее бровей.
— Ах, это. — Тинкер вздохнула. — Ветроволк повысил меня до статуса эльфа. Мейнард говорит, что этим он как бы принял меня в свою семью.
Натан нахмурился и сильнее потер отметину.
— Ты позволила ему татуировать себя?
— Нет! — Она откинула голову. — Он использовал заклятие, приводимое в действие словесным заклинанием и поцелуем. Эта отметина — важная вещь, раз она требует специального авторизационного кодирования на тот случай, чтобы никто не смог ее скопировать с помощью обычной татуировки.
— Он поцеловал тебя?
Прежде она никогда не видела, чтобы Натан ревновал, но теперь это чувство явственно отпечаталось на его лице.
— Ой, что ты! Просто клюнул в лоб и все. — Она отвернулась, вспомнив, как лежала в объятиях Ветроволка там, в хосписе. Интересно, случилось это на самом деле или пригрезилось в наркотическом сне? — Оказалось, очень полезная штука — отметина! Агенты НСБ пытались меня похитить, а знак Ветроволка вернул мне свободу.
Трудно сказать, какое событие больше разозлило Натана: то, что агенты НСБ сцапали Тинкер, или то, что Ветроволк посадил ей на лоб пожизненную отметину. Она и не подозревала, что Натан поведет себя как примитивный самец, бьющий себя в грудь для устрашения противника.
— Он вице-король, Натан, приди в себя!
И даже Натан понял: эльфийский аристократ никогда не заинтересуется маленькой дворняжкой со свалки.
— Прости, Тинк.
Он повернул ее лицом к себе и, наклонившись, поцеловал в губы, сначала осторожно, а потом жадно.
— Хочешь, я отвезу тебя домой?
Она вздрогнула. Натан. У нее дома. На ее большой кровати. Нет. Эта мысль испугала ее, несмотря на шевельнувшееся внутри желание. Кушетка? Да, кушетка внушала больше оптимизма. Но все же кровать окажется устрашающе близко.
— Нет, — сказала наконец Тинкер, чуть успокоив колотящееся сердце. — У меня здесь есть кое-какие дела, — соврала она. И потом, зная, что Натан не позволит ей отправиться домой в одиночестве, во всяком случае после такого дня, как сегодняшний, добавила: — Масленка может отвезти меня.
Масленка выглядел слегка пристукнутым. Когда до него дошло, что Тинкер говорит о нем, он кивнул:
— Ну да, конечно!
— Ладно. — Натан нехотя шагнул в сторону. — Если что понадобится, звони.
— Позвоню, — пообещала она.
— Увидимся завтра вечером. — Натан сел в свою патрульную машину и уехал.
Лишь когда Натан скрылся из виду, Тинкер сообразила, что он имел в виду назначенное свидание.
— О чем это вы говорили, черт побери? — нарушил молчание Масленка. — Что случится завтра вечером?
— Завтра вечером мы идем на Ярмарку.
— Ты ходишь на свидания с Натаном? С каких это пор?
— С пятницы! Тебе что-то не нравится?
— Не знаю. Это как-то не укладывается у меня в голове. Вы что, целуетесь? — Его передернуло. — Это все равно что ходить на свидания со мной.
— В смысле?
— Я думал, Натан нам как брат.
— И что же? — Тинкер пнула валявшуюся на земле автомобильную фару. Она полетела по воздуху, сверкая, как кристалл. — Ты хочешь, чтобы я начала встречаться с каким-нибудь незнакомцем вроде… — она не могла сказать «Ветроволка», потому что ей самой это было бы больно, — вроде Мейнарда?
— Нет! Впрочем, наверное… — Масленка почесал в затылке. — Я не знаю. Натан знает, что ты умная, но не представляет насколько.
— А какое это имеет отношение к свиданиям и поцелуям? — Она не хотела подчеркивать тот факт, что они с Масленкой прекрасно ладят друг с другом, несмотря на то что оба знают: она умнее его.
— А дальше ты будешь становиться умней и умней. Ты чувствуешь себя несчастной, если не изучаешь что-то новое. А Натан уже достиг пика. Он видит тебя и думает, что сможет с тобой справиться. Но он не понимает простой вещи: все постоянно меняется.
— Но пока ты не приговорил наши отношения в целом, разреши нам, по крайней мере, одно свидание!
— Только если ты будешь помнить, что, скорее всего, у этих отношений нет будущего.
— Но почему? Ведь ты сам сказал: Натан хорошо знает, что я такое.
— Не знаю, слушал ли Натан тебя хоть раз по-настоящему. Понимаешь, когда вы болтаете о гонках, о боулинге или о подковах, тут он тебя, конечно, слушает. Но когда ты говоришь о том, что для тебя важно, о том, что на душе у настоящей Тинкер, то тут он сразу как бы переключается на другую программу. Он начинает смотреть куда-то в сторону, молоть всякую чепуху и, если ты продолжаешь говорить, попросту затыкает тебе рот.
Неужели Натан так поступает? Странное дело, она никогда этого не замечала. Тинкер пожала плечами. Если она не заметила, значит, это не было чем-то очень-очень важным.
— Мне все равно придется начать встречаться — с кем-нибудь, когда-нибудь.
— Ты говорила Натану об Университете Карнеги-Меллон?
— Знаешь, Лейн уже освободила меня от моего обещания. Она сказала, что я должна ехать в колледж, только если действительно этого захочу.
— А ты? — спросил Масленка, как будто еще оставалась возможность передумать.
Она открыла рот, уже собираясь сказать «нет», но почему-то ответила:
— Пока не знаю.
Не знала она этого и позже, когда Масленка подбросил ее до ее чердака. Занимаясь уборкой бардака, который устроили в ее доме агенты НСБ, она попыталась оценить внезапные перемены в своей жизни. Слишком много всего произошло сразу. Если бы только один Ветроволк, или только ЗМА, или только Университет, или только НСБ, или один Натан, тогда бы с чем-то одним она, наверное, справилась бы. Но со всем сразу? Пытаясь наглядно представить свои возможные действия, Тинкер стала рисовать «деревья» — схемы с вариантами решений. У «дерева» Ветроволка не было ветвей. С ним она ничего не могла поделать и потому решила пока удалить его из своего сознания. Но, к сожалению, сознание иногда не является столь же послушным, как кусок жесткого диска.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
