только тяжелое дыхание, движения, звуки соприкасающихся тел. Пряный запах страсти, огонь сжигающий нас обоих.
Я не знаю, что будет дальше, но сейчас есть только он, человек который нужен мне как воздух.
Чуть позже приводим себя в порядок. Он заправляется, я пытаюсь опустить смятый подол, что не так то просто сделать дрожащими руками.
— Лика, я не шучу насчет переезда.
— Жень, — стенаю, подняв на него несчастный взгляд, — как ты не понимаешь!
— Не понимаю, — категорично качает головой, — не можешь сказать ему сама, это сделаю я. Без проблем.
— Не надо! — умоляю испуганно, — не надо! Я сама. Дай мне немного времени.
— Сколько!
— Не знаю! Но немного! Я настроюсь, соберусь духом и обо всем ему расскажу.
— А пока будешь тихо мирно жить с ним под одной крышей? — в голосе рычание звериное слышится.
— Мы с ним живем как чужие люди.
— Тогда какой смысл тянуть?
— Дай мне время привыкнуть к тебе, к нам! Неужели ты не можешь понять, что все происходит слишком стремительно? Развивается семимильными шагами, и я просто не успеваю перестраиваться. Жила пять лет с человеком, и вдруг за каких-то несколько дней он становится чужим. Это страшно. Весь мой мир перевернулся!
— Не только твой! Я сам еще пару недель назад не подозревал о том, какой поворот ожидает.
— Вот видишь?!
— Но в отличие от тебя, я знаю точно, что мне нужно. Ты. Рядом со мной. Точка.
— Я с тобой! Я выбираю тебя!
— Тогда почему тянешь, не уходишь от мужа?
— Не души меня своей ревностью!
— Рад бы, да не получается, — признается устало.
— Ты постарайся. Для меня! Если действительно хочешь серьезных отношений, доверяй. Без этого никак! Поверь, уж я-то знаю. У меня со Стасом уже давно ничего нет. И не будет. Я с ним разведусь, в ближайшее время. Пока это все, что готова тебе обещать.
— Мне этого мало!
— Дай мне время! Пожалуйста! — повторяю в сотый раз, а Майоров от досады зубами скрипит.
— Я тебя не понимаю, — поднимает руки, признавая свое поражение.
— Я тоже себя не понимаю, — шепчу чуть слышно и обнимаю его крепко-крепко: прижимаясь, ища опоры, защиты и просто поддержки.
Женя тяжело вздыхает и, сцепив руки в замок на моей спине, прижимает к себе.
Глава 13
Безумная неделя. Я перестала сопротивляться тому влечению, что испытывала к Жене. Мне его мало, всегда.
Первая мысль утром — о нем, вечером перед сном тоже о нем. У нас так мало времени: перерыв на обед, да украденное время вечером, после работы. Так хочется большего, хочется перестать прятаться, сказать во всеуслышание, что мы вместе. И я почти созрела к решительному шагу.
Я влюбилась.
Вот так спонтанно, молниеносно. Просто окатило с ног до головы нахлынувшими чувствами, и сопротивляться им нет сил, да и не хочется.
Я вся в предвкушении. Мысли давно и безнадежно заняты только Женей. Каждый миг в памяти его слова, его улыбка, весь он. И сердце в последние годы бившееся размеренно, от привычного образа жизни, теперь заходится в восторге. Каждый взгляд — разряд по оголенным нервам. Каждое прикосновение — удар током. Каждый поцелуй — словно взлет к небесам. Это нельзя передать словами, такое можно только чувствовать, впитывать и растворяться в своих ощущениях без остатка.
Все развивается так стремительно, бесповоротно, что нет времени одуматься отступить, да и нет желания отступать, за спиной крылья раскрылись, на которых к нему неслась.
Пропала. Окончательно бесповоротно. И не жалела.
Кажется я начинала понимать значение фразы: найти свою половинку.
Рядом с Женей я будто цельной становлюсь, словно все кусочки разбросанного пазла встают на свои места.
Со Стасом такого никогда не было.
Стас… Мой родной, любимый когда-то, а теперь бесконечно чужой. Он приходит домой, а я думаю о том, что хочу встречать другого. Он мне что-то рассказывает, а я мыслями совсем в другом месте. Он спрашивает все ли в порядке — я вру, что болит голова.
Раньше ловила каждое слово, каждый взгляд — теперь не слышу его, дрейфую в своем мире острых воспоминаний и горячих ожиданий.
А Стас не понимает. Не замечает ни черта, как и многие другие, гуляющие налево мужчины, уверен, что ничего не изменилось. Что хороший левак только укрепляет брак.
Он по-прежнему уверен, что его дома встречает верная, преданная жена, не догадывающаяся о его загулах. Хуже всего, что я внезапно поняла — он все еще любит меня, я — его семья. Эта Лера — просто развлечение. И его такая жизнь устраивает — огненный вулкан страстей на стороне и тихая уютная гавань дома. Ему так удобно.
Мне нет. Тихая гавань меня душит, и я все чаще задумываюсь о том, а что если…
— Любимая, — с придыханием на ухо шепчет муж, внезапно подкравшись сзади и прижимая к стене. Руки на моих бедрах, сжимают, поглаживают, пытаются забраться под одежду. А я будто кол проглотила, ни шевельнуть не могу, ни прогнать. Тошно.
Его прикосновения перестали вызывать отвращение, отторжение. Меня не передергивает, ни плющит от них. Все гораздо хуже. Мне от них никак. Плевать. Тело и не думает откликаться, в душе штиль. Даже мысли о том, что он вчера был с Валерой не угнетают, ревность, которая раньше, как анаконда оплетала кольцами и давила, теперь больше похожа на недовольство, что кто-то лапал принадлежащее мне, и теперь надо либо отмыть, либо выбросить.
Скорее второе.
Стас прикусывает нежно ушко, и тут же целует, опаляя кожу горячим дыханием.
И вот тут меня накрывает. Злость. Внезапная, отчаянная. Оттого что меня без спроса лапает посторонний!
Да, именно так.
Поднырнув под руку, уворачиваюсь от него и, не оглядываясь, иду на кухню. В горле пересохло, хочу воды. Холодной. Залпом. Большими глотками.
Стас настигает меня через пару шагов:
