Я вернулся домой только после того, как устроил его в палату интенсивной терапии в Больнице Хэррик. В ту ночь мой сон вернулся. Смерть потянулась к Сократу и я, с криком, проснулся».
Я провел с ним весь следующий день. Большую часть времени он спал, но ближе к вечеру захотел поговорить.
«Ну ладно… Что произошло?»
«Я обнаружил тебя, лежащим лицом вниз на земле. Твое сердце не билось, дыхания не было. Я…я пожелал, чтобы ты жил».
«Напомни мне, чтобы я включил тебя в свое завещание. Что ты чувствовал?»
«Это самое странное, Сок. Сначала я ощутил поток энергии, идущий через меня. Я попытался отдать его тебе. Я уже почти сдался, когда…»
«Никогда не говори, умер», — провозгласил он.
«Сократ, я серьезно!»
«Продолжай… слушаю тебя внимательно. Мне не терпится разузнать, как это все вышло».
Я широко улыбнулся. «Ты, черт возьми, знаешь лучше всего, как это вышло. Твое сердце снова забилось…, но только после того, как я оставил все попытки. Это Присутствие, которое я уже ощутил однажды — это Оно заставило твое сердце биться».
Он кивнул. «Ты чувствовал Его». Это был не вопрос, а утверждение.
«Да».
«Это был хороший урок», — сказал он, легонько потягиваясь.
«Урок! У тебя был сердечный приступ, и это был маленький, чудненький урок для меня? Ты так это видишь?»
«Да», — сказал он, — «И я надеюсь, что ты извлечешь из него большую пользу. Вне зависимости от того, какими сильными мы можем казаться, всегда есть скрытая слабость, которая может оказаться для нас гибельным препятствием. Домашние Правила: В каждой силе есть слабость… и наоборот. Моей слабостью с детства было сердце. А ты, мой юный друг, страдаешь от другой разновидности „сердечного приступа“.
«Неужели?»
«Да. Ты еще не открыл своего сердца естественным образом, чтобы впустить свои эмоции в жизнь, как тебе это удалось прошлой ночью. Ты научился управлять телом и даже немного изучил управление умом, но твое сердце, по-прежнему, не раскрыто. Твоя цель не в неуязвимости, но в уязвимости… по отношению к миру, к жизни, и таким образом, к Присутствию, которое ты ощутил.
Я попытался показать тебе на примере, что смысл жизни воина состоит не в воображаемом совершенстве или победах; смысл жизни воина — в любви. Любовь — это меч воина; там, где он наносит удар, он приносит жизнь, а не смерть».
«Сократ, расскажи мне о любви. Я хочу понять».
Он тихо засмеялся. «Это не то, что можно понять; это можно только почувствовать».
«Хорошо. Тогда, что это за чувство?»
«Видишь?» — сказал он, — «Ты хочешь превратить это в еще одну ментальную конструкцию. Просто забудь себя и почувствуй!»
Я посмотрел на него, осознавая весь размер его жертвы…, то как он занимался со мной, всегда выкладываясь, хотя он отдавал себе отчет в слабости своего сердца… и все для того, чтобы сохранять мой интерес к обучению. Мои глаза наполнились слезами. «Я, правда, чувствую, Сок…»
«Дерьмо собачье! Жалость не годится».
Мое чувство сменилось раздражением. «Иногда, ты меня до чертиков доводишь, старый ты колдун! Чего ты хочешь от меня, крови?»
«Гнев не годится». — произнес он драматическим тоном, вращая вытаращенными глазами как киношный злодей.
«Сократ, ты точно без ума!» — засмеялся я.
«Вот! Смех годится!»
Мы оба восторженно засмеялись; а потом, он уснул, улыбаясь. Я тихонько ушел.
Когда я пришел на следующее утро, он заметно окреп. Я тут же принялся озадачивать его. «Сократ, почему же ты не прекращал бег, более того, все эти прыжки с выкрутасами, если ты знал, что они могут стоить тебе жизни в любую секунду?»
«К чему беспокоиться? Лучше жить до тех пор, пока не умрешь. Я — воин. Мой путь — действие», — сказал он, — «Я учитель. Я учу примером. Когда-нибудь, может быть, и ты сможешь учить других тому, чему научил тебя я. Тогда ты поймешь, что слов недостаточно; ты тоже должен будешь учить примером, и только тому, что ты осознал через свой непосредственный опыт».
Затем он рассказал мне историю:
Мама привела своего юного сына к Махатме Ганди. Она стала умолять: «Пожалуйста, Махатма. Сажи моему сыну, чтобы он не кушал сахар».
Ганди помолчал, а потом сказал: «Приводи своего сына обратно через две недели». Недоумевая, женщина поблагодарила его и сказала, что так и поступит».
Две недели спустя она вернулась со своим сыном. Ганди посмотрел в глаза юноше и сказал: «Хватит кушать сахар».
Благодарная, но сбитая с толку, женщина спросила: «Зачем ты попросил привести его через две недели? Ты мог бы сказать ему то же самое сразу».
Ганди ответил: «Две недели назад, я сам ел сахар».
«Дэн, олицетворяй то, чему ты учишь, и учи только тому, что ты олицетворяешь».
«Чему мне учить, кроме гимнастики?»
«Гимнастики достаточно, если ты используешь ее, как средство для передачи более универсальных уроков», — сказал он, — «Уважай других. Сначала давай им то, что они хотят и, возможно, постепенно некоторые из них попросят тебя дать им то, что ты хочешь. Терпеливо учи приемам, пока кто-то не попросит большего».
«Как я узнаю, что они хотят большего?»
«Узнаешь».
«Но, Сократ, почему ты так уверен в том, что я стану учителем? Меня это как-то не прельщает».
«Похоже, ты двигаешься в этом направлении».
«Это как раз подводит нас к следующему вопросу, который я давно хотел задать…, часто ты угадываешь мои мысли или знаешь о моем будущем. У меня тоже, со временем, появятся такие же способности?» Услышав это, он взялся за пульт дистанционного управления, включил телевизор и стал смотреть мультики. Я выключил телевизор.
Он повернулся ко мне и вздохнул: «Я надеялся, что ты полностью преодолеешь очарованность способностями. Однако, если, сейчас, это выплыло на поверхность, мы также можем избавиться от нее. Ну ладно, что ты хочешь знать?»
«Так, для начала, предсказание будущего. Кажется, иногда ты в состоянии это делать».
«Предсказание будущего основывается на реалистическом восприятии настоящего. Пусть тебя не заботит будущее, пока ты отчетливо не увидишь настоящее».
«Так, а как насчет чтения мыслей?»
Сократ вздохнул: «Что тебя волнует?»
«Очевидно, что ты читаешь мои мысли большую часть времени».
«Да, фактически так оно и есть», — признал он, — «Я действительно знаю, о чем ты думаешь большую часть времени. Твой „ум“ легко читаем, потому что все мысли написаны на твоем лице».
Я зарделся от смущения.
«Видишь, что я имею в виду?» — засмеялся он, указывая на мой румянец, — «И для этого не нужно быть волшебником; игроки в покер отлично читают по лицам».
«Но как же настоящие способности?»
Он присел в кровати и сказал: «Особые способности, конечно, существуют. Однако, для воина они совершенно не значимы. Пусть это не вводит тебя в заблуждение. Счастье — это единственное, что имеет значение. Ты не можешь достичь счастья; оно достигает тебя…, но только после того, как ты откажешься от всего остального».
Мне показалось, что Сократ начал уставать. Он пристально смотрел на меня какое-то мгновение, будто принимая решение. Затем, он заговорил голосом одновременно добрым и твердым, произнося слова, которых я больше всего боялся: «Мне совершенно ясно, что ты, по-прежнему, в ловушке, Дэн…, по-прежнему, ищешь счастья повсюду. Да будет так. Ты будешь искать его, пока полностью не устанешь от всяческих поисков. Нам нужно расстаться на некоторое время. Ищи то, что тебе нужно и учись тому, чему сможешь. Потом поглядим».
Мой голос дрогнул: «На…на сколько расстаться?»
Его слова перевернули меня: «Девяти или десяти лет должно хватить».
Я был в ужасе. «Сократ, мне не так уж интересны эти способности. Честно, я понял все, что ты мне говорил. Пожалуйста, позволь мне остаться с тобой».
Он закрыл глаза и вздохнул. «Мой юный друг, не бойся. Твой дорога будет тебе проводником; ты не собьешься с пути».
«Но когда я увижу тебя снова, Сократ?»
«Когда твои поиски закончатся…, по-настоящему, закончатся».
«Когда я стану воином?»
«Воин — это не тот, кем становятся, Дэн. Им или являются в данный момент времени или нет. Путь, сам по себе, создает воина. А сейчас, ты должен забыть меня совсем. Уходи, и возвращайся просветленным».
Я стал очень зависим от его суждений, от его определенности. Все еще содрогаясь, я развернулся и пошел к выходу. Затем, я посмотрел еще один, последний раз, в эти лучистые глаза. «Я сделаю так, как ты просишь, Сок…, кроме одного. Я никогда тебя не забуду».
Я пошел по улицам города, по продуваемым дорогам кампуса в неопределенное будущее.
Я решил вернуться в Лос-Анджелес, мой родной город. Я забрал со стоянки мой старый Валиант и провел свой последний уикэнд в Беркли, упаковывая вещи. Подумав о Линде, я подошел к телефонной кабинке на углу и набрал номер ее новой квартиры. Когда я услыхал ее заспанный голос, я знал, что хочу сделать.
«Дорогая, у меня есть парочка сюрпризов. Я переезжаю в Лос-Анджелес; можешь ли ты прилететь в Окланд завтра утром как можно раньше? Мы бы могли вернуться на машине; нам нужно кое-что обсудить».
