Читаем без скачивания Дикарка. Неизвестный маршрут - Александр Бушков

– Понятно, – сказал капитан. – Они из самолета что-нибудь вынесли? Вопрос серьезнейший, так что напряги извилины...

Атаман, судя по физиономии, собрал в кулак всю сообразительность. Расплылся в подобострастной улыбке, заторопился.

– Вот именно, что вынесли! Они туда поднялись с пустыми руками, оружие висело под куртками... А вышли с этаким футляром... Такой цилиндрический, небольшой, светло-серого цвета, с ручкой... – он старательно показал ладонями параметры. – Ну да, футляр...

– И уехали?

– Да...

– Знаешь, что мне решительно непонятно? – задумчиво сказал капитан. – Почему они после таких событий тебя не пристукнули.

– Господин капитан, я человек в этих местах заметный, многие видели, как они ко мне приезжали, и, хотя это были деревенские голодранцы, им, видимо, не хотелось потом лишних разговоров... Всю деревню перестрелять трудновато даже для таких крутых...

– А это, знаешь ли, версия, – сказал капитан со столь же отрешенным лицом. – Действительно, проще застращать, благо тебе, скоту, есть что терять... Ладно. Ползи в вертолет. Я свое слово держу.

Атаман чуть ли не бегом кинулся вверх по легкой дюралевой лесенке, счастливый, сияющий, переполненный яростной радости. Капитан поднялся следом гораздо степеннее, распорядился:

– Все на борт, взлетаем!

Вертолет пошел вверх вертикально, быстро набирая высоту. Сидевшая на прежнем месте Марина слегка удивилась – почему капитан не захлопнул овальную дверь?

Она едва успела додумать эту нехитрую мысль. Капитан сорвался со своего места молниеносно, так, что Марина едва успела увидеть его перемещение в пространстве. Правой рукой ухватил атамана за шиворот, рванул на себя. Сильный удар ногой – и атаман вылетел прямехонько в распахнутую дверь.

Высота была не менее километра. Марина так и не услышала вопля. Видимо, атаман онемел от ужаса, и если и успел завопить, то его крики уже не долетели до быстро удалявшегося вертолета. Да и вряд ли у него осталось слишком много времени на крики...

Капитан неторопливо задвинул дверь, опустился рядом с Мариной и деловито поинтересовался:

– Вам его, часом, не жалко?

– Ни капельки!

– Ну и правильно. Было бы о ком жалеть...

– А как же честное слово офицера?

Капитан безмятежно улыбнулся.

– Интересно, в чем я его нарушил? Я его отпустил целым и невредимым, верно? С законом всемирного тяготения даже мне не совладать. И потом, я вовсе не обещал, что мы его куда-то отвезем на вертолете после завершения дела...

– Интересный вы человек, – сказала Марина. – И шутки у вас замысловатые...

– Ну да, – сказал капитан. – Я – парень простой, жизнерадостный и не лишенный юмора. Госпожа Романова, а вы отлично держитесь. У меня такое впечатление, что вас ничто не может вывести из равновесия. Вы так хладнокровно переносите жизненные невзгоды и происходящие вокруг не самые приятные события...

Марина, постаравшись, чтобы ее улыбка смотрелась беспомощной, бледной, вымученной, сказала со вздохом:

– После всего, что со мной тут вытворяли, меня уже мало что поразит...

– Тоже верно, – серьезно сказал капитан.

Глава четвертая

Блаженное одиночество

Она старательно смотрела в иллюминатор – не столько из любопытства, сколько из желания ориентироваться на местности, насколько это возможно – и сразу увидела, что вертолеты идут на посадку вовсе не в направлении какого-нибудь аэродрома. Ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего аэродром, в окрестностях она не заметила – лишь темно-зеленая тайга, перемежавшаяся обширными пустыми пространствами, заросшими высокой травой.

На одну из таких полян вертолеты и опустились. Часов у Марины не было, но она примерно определила, что от заброшенного аэродрома они летели с полчаса. Маловато, чтобы добраться до столицы...

На опушке, под деревьями, стоял синий микроавтобус. Капитан отодвинул вправо овальную дверь, опустил лесенку, первым вышел на нее, подал руку Марине:

– Пойдемте. Приехали. Дальше нам придется на машине...

Она без колебаний спустилась в высокую траву, в которой стрекотали какие-то насекомые. Вряд ли стоило бояться, что на этой живописной поляне ее и пристукнут. Капитан располагал временем, чтобы сделать это раньше. Например, преспокойно выкинуть ее из вертолета, как атамана...

– Пойдемте, – повторил капитан, кивая в сторону машины.

– Постойте, – сказала Марина. – Но это же не столица...

– Совершенно верно. Это Снежинск. Мы от него в паре километров.

– Но...

– По-моему, вы именно сюда и собирались, госпожа Романова? – спросил капитан с непроницаемым лицом. – У вас же тут какие-то дела, верно? Вот я и решил облегчить вам задачу. Зачем вам сейчас в столицу? Пожаловаться в полицию на этих скотов? Но их все равно уже нет в живых, ни единого... Так что можете с легким сердцем заняться теми делами, ради которых вас сюда направили. У меня тут есть небольшая квартирка, отдохнете, наберетесь сил... Если хотите, позвоните в столицу, чтобы о вас не беспокоились. Одним словом, как мужчина и офицер, я вам предлагаю гостеприимство и всяческое содействие. Нужно же как-то искупить те неприятности, в которые вы попали по вине некоторых моих земляков. – Он взял ее под руку вежливо, но непреклонно, и повел к машине. – Это, можно сказать, мой прямой долг. Не беспокойтесь, вы под защитой армии, героического спецназа...

Он говорил непринужденно и дружелюбно, на лице у него было самое простецкое выражение – доброжелателен, вежлив, радушен – но все это, разумеется, неспроста. Марина понятия не имела, в какие игры он с ней играет, но не сомневалась, что это как раз игра. И не из примитивных. Этот человек не стал бы ее заманивать, чтобы примитивно трахнуть вместе с дружками. Берите выше, птица не того полета...

Что оставалось делать? Да попросту идти с ним рядом. И думать о своем.

Самолет, голову можно прозакладывать, не совершал вынужденной посадки. Он направлялся именно туда, на давным-давно заброшенный аэродром, где его уже ждали некие люди. Если полагаться на мнение атамана – а почему бы и нет? – кого-то одного застрелили сразу после посадки. Огромная доля вероятности, что первым оказался Тимофей. Значит, остальные трое были в курсе. Они только не предполагали, что их самих очень быстро перестреляют ради сохранения какой-то опасной и серьезной тайны...

Нельзя, конечно, исключать, что очень многое из происшедшего с ней – инсценировка, спектакль, подстава. В тайной войне случаются и более масштабные инсценировки. И все-таки... До того она находилась в полном неведении о судьбе самолета. Зачем ей сообщили, что он, изволите видеть, аккуратно приземлился, и члены экипажа убили четвертого на борту, а потом их самих пристрелили те, кто ожидал под деревьями? Зачем ей доложили, что из самолета вынесли некий футляр? Что именно должна прикрывать инсценировка? Толковый спектакль должен уводить в сторону от истины... Но никакой истины она пока что не раскопала.

Словом, полная неизвестность...

В машине сидел человек в штатском, определенно похожий на переодетого солдата – молодой, могучие плечи, характерная стрижка. Капитан, откатив боковую дверь, сказал непринужденно:

– Простите, мне нужно переодеться...

Марина, как воспитанная девушка, отвернулась, потом, недолго думая, медленно обошла машину и встала так, чтобы никто не смог отоварить ее сзади чем-нибудь тяжелым по затылку.

Подошел капитан, уже в штатском. Непринужденно сказал:

– Поехали, госпожа Романова, вам наверняка уже надоели эти дикие места.

Марина забралась в салон микроавтобуса, уселась рядом с капитаном, чувствуя щиколоткой нож в сапожке. Водитель без команды, не задав ни единого вопроса, тронул машину.

Она недолго петляла по бездорожью среди густого леса, потом выехала на асфальтированную дорогу, помчалась гораздо быстрее, и Марина увидела впереди дома и полицейский пост серого бетонного домика.

Это был небольшой, тихий, безнадежно захолустный городок. Большинство улиц – немощеные, мало машин и прохожих, попадались дома из потемневшего кирпича, не менее чем столетней давности. Впрочем, пару раз они встретили ярко размалеванные туристические микроавтобусы. Значит, кое-какая ниточка в большой мир отсюда все же тянулась, путеводители не врали...

Марина увидела вывеску почтамта и постаралась надежно зафиксировать в памяти это здание, этот район, весь путь… Если Рита не сбежала с ее вещичками, не предала...

Машина свернула на короткую улочку, где тишина царила прямо-таки космическая, а в пыли у заборов бродили самые настоящие куры, белые и пестрые. Остановилась у двухэтажного каменного домика, настоящего памятника архитектуры.

– Прошу, – сказал капитан, откатывая дверь. – Прибыли.

Он, не оборачиваясь, двинулся впереди Марины в крохотный безлюдный дворик, в подъезд, поднялся на второй этаж по довольно чистой лестнице с затейливыми чугунными перилами, достал связку ключей и привычно отпер дверь.