Читаем без скачивания Последняя Граница - Диана Кэри

– Спецподразделение, говорит командир.

– Спецподразделение слушает.

– Приказываю вам немедленно схватить антэцентуриона Ри'Яка и доставить его на командный мостик. Буду ждать вас там.

– Будет исполнено, командир. Уже лучше. По крайней мере, она знала свою команду, которая оставалась ей верна. Если держать Ри'Яка подальше от остальных членов команды, то можно вообще не опасаться бунта. Вздохнув, она вышла из ангара и отправилась к турболифту. Внезапный удар лишил ее дыхания. Согнувшись, Идрис схватилась за живот и с ужасом поняла, что держится за чью-то руку. Прямо перед собой она увидела бесстрастное лицо Ри'Яка. Схватившись за ее плечо, Ри'Як использовал этот своеобразный рычаг для того, чтобы поглубже вонзить «хадзю» ей в живот, под углом вниз, как учил его многолетний опыт. При этом раздался неприятный хлопок. Ри'Як, отпустив рукоятку оружия, отошел в сторону. Теперь жертва добьет себя собственноручно. Он забрал оружие Идрис, быстренько сунув его себе за пазуху. Глаза Идрис зафиксировались па Ри'Яке, рот открылся, и по подбородку побежала струйка крови. Запрокинув голову, она поползла по стенке, хватаясь руками за рукоять орудия убийства, торчавшего из ее живота. Корчась в агонии, Идрис попыталась извлечь его из своего тела, но лишь разрезала себе внутренности паукообразным наконечником. Врезаясь в тело, он раскрывался, подобно зонтику, и чем активнее она пыталась его извлечь, тем глубже вторгался металл в ее плоть. Таков был принцип действия «хадзи» – ручного копья, старинного оружия, обрекавшего жертву на мучительнейшую смерть. Ри'Як с удовольствием наблюдал за агонией Идрис. Лицо его было серьезно, глаза пусты. Он воспринимал случившееся как исполнение святого долга. Гордость от содеянного придет позже, и он так же будет ею наслаждаться. Глаза Идрис, уставившиеся на Ри'Яка, были исполнены ненависти. Схватившись за «хадзю» одной рукой, она уперлась другой в стену, пытаясь нащупать пальцами переговорную панель и кнопку, которая вызвала бы ее личную охрану в коридор в течение нескольких секунд. Ри'Як уже думал было се остановить, но ему показалось, что его победа будет куда весомей, если у Идрис ничего не выйдет из этой попытки. Он вздохнул с облегчением, когда командир, скользнув спиной по стенке, рухнула на палубу. Все – ей конец. Скрежеща зубами, она пыталась встать на ноги, не позволив ему одержать легкую победу. Ри'Як больше напоминал сейчас извращенца-вуайериста, чем наемного убийцу. С нескрываемым удовольствием он ловил каждое ее движение. Убийца не стал наносить новых ударов, однако решимость Идрис встать на ноги его явно насторожила. Ей удалось привстать, несмотря на чудовищную боль. Разочарованно скривив губы, Ри'Як скорчил отвратительную гримасу и отвел глаза, не выдержав исполненного ненависти взгляда умирающей. О как было бы здорово, если бы она не видела, что он следит за ней. Когда пальцы Идрис все же коснулись кнопки вызова охраны, злодей не выдержал. Подскочив к Идрис, он крутанул рукоять «хадзи». Жертва забилась в конвульсиях. Согнувшись пополам, она пошла на Ри'Яка, однако ее дыхание уже прекратилось. Тот едва успел отскочить. Упав на колени, Идрис рухнула на палубу, и паукообразный наконечник вышел из ее спины. Ри'Як выждал, пока конвульсии не прекратятся. Он постоял над трупом, раздумывая, стоит ли ему забирать свое оружие, и в конце концов решил оставить его в жертве.

Когда он перешагнул через нее, пола его халата задела одну из косичек. Ри'Як прекрасно знал, что скажет, когда вновь появится на мостике.

Он скажет:

– Замкомандира Кай, командир Идрис мертва. Может, поговорим по душам?

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЧУЖИЕ НОВЫЕ МИРЫ

Глава 14

Выражение печали смешивалось с выражением сочувствия на лице Маккоя, однако в глазах его сквозила вина. Имел ли он какое-либо право переубеждать капитана? Имел ли кто право требовать в жертву чужую жизнь? Ведь одна часть Джима Кирка навсегда останется капитаном звездолета. Часть его останется в плену у времени. Прочие его части займут иные места, он будет среди людей, с которыми контактировал за время своего командирства, людей, чьи жизни он изменил своими решениями. Маккой закрыл рот, так ничего и не сказав. При любых других условиях он бы посмеялся над жалостью к своей собственной персоне, прочитанной в глазах капитана. Но он так ничего и не сказал. Его традиционный цинизм почему-то сегодня ему изменил. Ибо причина всего была в нем.

– Дело не только в этом случае, – промолвил Джим Кирк, просто с тех пор я понял, что прятался сам от себя.

Маккой ткнул пальцем в пачку писем, которую держал в руках Кирк.

– Ну что хорошего в этой треклятой писанине, Джим? Ну что в ней такого, что ты теперь говоришь совсем по-другому?

Кирк бросил взгляд на письмо, которое читал, прежде чем Маккой прервал его занятие. Он нашел место в тексте, на котором остановился, и попытался представить отца, произносящего следующие слова:

Есть многое, о чем мне хотелось бы тебе рассказать сегодня: ты уже достиг того возраста, когда сможешь меня понять. Конечно же, мне бы хотелось сказать вам лично, но порой это так тяжело сделать, к тому же я не с вами.

Космическая служба опасна, и может случиться, что я так никогда и не узнаю, что вам больше всего требуется сейчас от палочки, а потому постараюсь сам догадаться.

Я люблю вас, мальчики. Мне бы очень хотелось, чтобы мы все время были вместе. Но я бы солгал. если бы сказал, что мне не нравится быть астронавтом. И вы прекрасно об этом знаете. Не забывайте, что это тоже работа и за нее платят, к тому же, это еще и служба. Привычные обязанности теряют романтический колорит, но работа есть работа, и ее необходимо делать. Не знаю, буду ли я впредь любить свое дело, как прежде. Это похоже на то, как когда-то мы втроем строили модель каравеллы внутри бутылки. Помните, проблема была в том, чтобы загнать кораблик в бутылку так, чтобы он еще и хорошо смотрелся. Порой приходится торопить события.

Хочу предостеречь, чтобы вы были поосторожнее в выборе предметов своей любви. Убедитесь прежде всего, что эта любовь взаимна.

Странное письмо. Сколько тут всего. Такое впечатление, что отец пытался заключить в этот конверт все свои мысли и чувства по поводу будущего. И что он имел в виду под последним предложением?

Еще раз перечитав последние слова, Джим Кирк заметил разницу в почерке. Может, отец очень торопился, или смысл этих слов для него был куда важнее каллиграфии… А ведь отец был человек военный и любил аккуратность. Нет, все здесь не так просто. Читая сейчас это письмо, Кирк ощущал крайнюю торопливость. Стиль хромал, к тому же здесь было немало слов, которые вряд ли были бы правильно поняты мальчиками десяти и четырнадцати лет. Он попытался вспомнить, чувствовали ли они с братом разницу в этих письмах четверть века тому назад. Нет. Восторг от самого факта получения этих писем заставлял мальчиков обожать мужчину, которого они практически не видели. Но вот, что касается этого письма… Это письмо совершенно иное. Он что, был в беде, или ему угрожала какая-нибудь опасность?

– Твой отец выполнял спецзадание, Джим? – поинтересовался Маккой. Кирк сощурился на солнце, заметив, что оно значительно продвинулось к зениту и теперь грело ему ноги. Джим не ответил Маккою, он был погружен в глубокие раздумья.

– Нам это неизвестно, – признался он.

– Что, и мать не знала? – спросил Маккой. Кирк замотал головой.

– Вот эта пачка писем пришла в один день. А потом – ничего.

Все, что нам удалось узнать, так это то, что он совершенно неожиданно покинул Звездную базу-2, и при довольно таинственных обстоятельствах. Мне так и не удалось вытянуть подробности у командования Звездным флотом, несмотря на все мои связи в высших кругах. – Он произнес эту фразу неторопливо, следя за реакцией па свои слова, потому что подобное признание орденоносца элиты Звездного флота звучало не совсем привычно. Маккой, по крайней мере, уже в пятый раз за сегодняшний день сказал то, что вертелось у него на языке:

– Может, они просто не знали? – Кирк бросил в его сторону удивленный взгляд. – Что, что?

Маккой, нахмурившись, молчал. Неужели он все-таки сказал это?

Нагнувшись к Кирку, он продолжал:

– Может такое быть? Могли они об этом не знать? – Ткнув пальцем в сторону хлебной нивы, он удивился вслух:

– Персонал Звездного флота просто так с места несения боевого дежурства не исчезает. По крайней мере, в таких случаях всегда проводится расследование.

– Но ведь никакого расследования не проводилось.

– Вот и я говорю. Кому-то все было известно. Разумеется, никаких записей не сохранилось.

– Совершенно верно.

– Скорее всего, дело вот в чем, Джим. Вполне возможно, информация исчезла во время очередных перестановок в командовании.

– Но ведь это было так давно, Маккой.

– Достаточно, чтобы умышленно устроить сбой в компьютерной памяти, – настаивал Маккой, – Достаточно для того, чтобы инцидент забылся. Проклятое мышление флота! Что это был за сверхсекрет, о котором никому ничего не было известно?