Читаем без скачивания Педагогическая непоэма. Есть ли будущее у уроков литературы в школе? - Лев Айзерман

«Администрация школы самостоятельно определяет режим проведения работы: только задание с кратким ответом (часть B) на 60 минут или полный формат работы на 240 минут. В классах углубленного и профильного изучения литературы рекомендуется провести работу в полном формате».

Итак, обязательными для всех являются только задания В. Задания, которые, как вы сейчас убедитесь, не требуют ни думать, ни размышлять, ни сопереживать, то есть делать то, «без чего литературное образование потеряло бы всякий смысл». Заданий В всего двенадцать, десять из них – проверка знания терминов и понятий.

Укажите жанр произведения Д. И. Фонвизина «Недоросль».

К какому направлению в литературе можно отнести творчество Фонвизина?

Найдите эпитеты в этих строках В. А. Жуковского.

Определите тип рифмовки в стихотворении М. Ю. Лермонтова. Каким размером написано произведение?

Как называется один из видов звукописи, для которого характерно повторение одинаковых гласных звуков?

Два вопроса на память: факты и фактики. Как называется книга, на которую учитель Кутейкин ссылается как на единственный источник знания? Кем был Цифиркин до того, как стал учителем математики? К какому сословию принадлежал Стародум?

Нужно ли доказывать, что ни один из этих вопросов совершенно не проверяет понимание произведений? Не буду повторять и то, о чем я уже говорил: сведение литературы к развешиванию формализованных этикеток создает превратное представление о том, что же такое литература.

Но обратимся к проблеме предельно важной вообще и сегодня в особенности.

В 1918 году П. В. Блонский писал в своей книге «Трудовая школа»:

«Очень часто под видом демократизации культуры и школы проходит тенденция к упрощению культуры и понижение культурного уровня школы и стремление приобщать народ к низшим формам культуры и дать ему “популярные” суррогаты науки и культуры. Против подобной демократизации надо бороться всеми силами во имя принципа высшей культуры: речь должна идти о том, чтобы сделать демократию аристократией духа в лучшем смысле этого слова, т. е. сделать ее наследницей и производительницей самых высших культурных ценностей» [35] .

Проработав в школе 59 лет, я могу свидетельствовать: именно эта идея вдохновляла и сейчас вдохновляет поколения учителей нашей школы. Другое дело, что часто не всегда понимая, как именно нужно реализовать эту идею. Но времена меняются. Лет десять тому назад один известный в Москве директор школы, страстный борец за идеи гуманизации и гуманитаризации народного образования, спросил меня, в какой школе я работаю. Узнав, что в обычной школе, он мне сказал: «И охота вам учить кого не лень». Теперь этот гуманист толкает вперед педагогическую науку.

Но то были только цветочки. А скоро наступит время ягодок. В 2006 году я прочитал в одном из педагогических журналов статью «Литература для избранных, литература для всех». Автор ее утверждает, что идея Раскольникова о разделении людей на обычных и необыкновенных – верная идея. И должна быть сегодня взята на вооружение:

«Отношение к знанию школьника, стремящегося войти в элиту, и “обычного”, “рядового” школьника должны принципиально различаться. В этом суть проблемы».

И преподавание литературы должно руководствоваться этой философией: будущая элита будет учиться в школе постигать литературу. «Для тех же, кто не претендует на эту роль, нужно предложить минимальный объем сведений, которые следует просто усвоить… “Войну и мир” написал Толстой, Великая Отечественная война завершилась победой в сорок пятом, Волга впадает в Каспийское море».

Это, так сказать, теория. А вот мониторинг 2009 года в Москве – это попытка провести подобные идейки на практике. Хотел бы быть правильно понятым. Когда к ученикам, которые пойдут в технический вуз, предъявляют одни требования, а к тем, кто не будет в жизни иметь с ней профессиональных отношений, другие, это правильно и разумно. Никто не спорит и с идеей профильного изучения литературы.

Но вместе с тем нельзя забывать и другое. Литература – предмет не узкоспециальный, узкопрофессиональный, она утверждает некие общие, фундаментальные ценности человека и, что очень важно, формирует будущих родителей. И минимум литературного образования не может быть ниже плинтуса.

Преподавать сегодня литературу в старших классах очень трудно, не побоюсь сказать, мучительно. Другой фон жизни. По самым последним данным «программы поддержки развития чтения», число постоянно читающих в нашей стране – 16%, читают от случая к случаю – 36%, не читает практический каждый второй. Не говоря уже о том, ЧТО именно читают читающие. А это ведь родители наших учеников.

С каждым годом все больше наших учеников не читают программные произведения по литературе. К тому же, преломившись через господствующие сегодня ценности, классика часто деформируется. И самые главные вопросы, на которые обязана сегодня ответить методика, все те, кто в той или иной мере руководит преподаванием литературы в стране: что делать, чтобы вернуть литературу в школу, как пробудить интерес к ней?

1 декабря мы получили ответы на эти вопросы. Смысл их понятен, понятен и тот курс, на который направили учителя литературы: забудьте о всех ваших «быть или не быть», не думайте о том, «как слово наше отзовется», не мучайтесь, не нервничайте. Будут ваши ученики знать, что Кутейкин учил по «Псалтыри», смогут в строчке найти эпитет – и все в порядке. А рассуждать и думать предоставим профильным классам. Чего стоят эти рассуждения на экзаменах, мы уже говорили.

Речь идет не о проблемах чисто методических.

Вот что говорила на встрече писателей с Владимиром Владимировичем Путиным Олеся Николаева, поэт, прозаик, эссеист, профессор литературного института имени А. М. Горького:

«А ведь происходит явное одичание и варваризация русского века наших дней… И беда в том, что в сознании юного гражданина России на месте эстетических, нравственных, духовных парадигм, которые закладываются в душе русской литературой, на месте национальных архетипов образуется черная дыра невежества, в которую тут же устремляются мутные потоки агрессивной массовой культуры. Они навязывают свои слоганы, укореняют свои стереотипы, подавляя творческую волю не защищенного никаким культурным слоем молодого человека и заполняя мир своей беспросветной пошлостью.

Но если так будет продолжаться и далее, спросим себя: зачем тогда нам нужна будет эта огромная бесхозная территория, эта сама себя не осознающая, плывущая в никуда страна, по которой будут рыскать варвары – люди с коротенькими мыслями, низкими сумеречными душонками и алчным огоньком бесчисленных глаз?» [36]

С Николаевой можно соглашаться и не соглашаться, но она права в определении точки отсчета. Речь действительно идет о судьбах русской культуры, о судьбах нашего отечества. И вопросы преподавания литературы в школе не сводятся к методике в узком смысле этого слова и уже тем более к проблеме знаний по литературе, понятых к тому же упрощенно. И я полностью принимаю именно такую систему координат.

Но что же нам делать? И читатель резонно меня спросит: «А у вас есть не только критические, но и позитивные идеи, которые помогут нам выйти из тупика?» Да, есть. И они выработаны не только мной, но и многими и многими учителями, которые, несмотря ни на что, стремились преподавать литературу как литературу.

часть четвертая ВОЗМОЖНОСТЬ СПАСЕНИЯ

1. ЧТО

Что самое главное на уроке литературы? Бесспорно, она сама, литература. И пробудить интерес к ней, желание думать над страницами прочитанных книг, научить сопереживать их героям, а главное – получать удовольствие от чтения – вот та основная задача, решить которую призван учитель словесности.

Сегодня вчера еще литературоцентристская культура наша стала телецентристской. Входя в темную комнату, три четверти наших современников включают свет и тут же – телевизор. Вот недавно я прочитал в сочинении десятиклассницы:

«Телевизор иногда объединяет семью, а иногда наоборот. Например, когда показывают по телевизору футбол, мы с сестрой смотрим его с папой. А с мамой мы смотрим индийские фильмы каждую пятницу. Это нас объединяет. А иногда телевизор разъединяет. Например, когда мы иногда должны сесть за стол и поужинать всей семьей, но мы все берем свои тарелки и расходимся по комнатам смотреть телевизор».

Телевизор стал точкой отсчета, он определяет систему культурных координат. Уроки литературы и призваны утвердить литературу, если даже и не как главную доминанту культуры, то хотя бы как одну из определяющих ее доминант. Если ученик в школе не прочитает «Преступление и наказание», то скорее всего он никогда в жизни его не прочитает. Как сказал кто-то из учителей, судьба русской классики в современном мире зависит от уроков литературы в школе.