в шею и нежных прикосновений пальцев к краю резинки моих ажурных стринг. - Дан, - повторяю уже с отчётливой мольбой, как только тонкая полоска оказывается сдвинута в сторону, а я чувствую прикосновение его пальцев к средоточию моего желания.
Тело будто молнией пронзает насквозь, вызывая дрожь удовольствия. Разум окончательно покрывается пеленой накатывающего с каждым мгновением всё большего наслаждения. Я и так рядом с ним перестаю всегда рационально мыслить, а теперь так и вовсе…
Где-то на задворках сознания мелькает ещё мысль, что в кабинет могут войти в любой момент, несмотря на то что у меня окно вторым уроком, но уже через секунду всё это становится неважным. Да и рядом с этим мальчишкой я постоянно забываюсь, стоит ему только прикоснуться ко мне.
Дан аккуратным, но уверенным движением укладывает меня животом на стол, задирая подол платья ещё выше, до самой талии. Слышится звук расстёгиваемой ширинки, а после я ощущаю, как он наполняет меня собой. Невольный протяжный стон пополам с шумным выдохом срывается с губ, а ногти царапают лакированную поверхность дерева. Последующие глубокие проникновения буквально уносят моё сознание в иную реальность…
И в момент, когда мне уже кажется нестерпимым выносить эту пытку, раздаётся громкий стук в дверь, а после гость, не дожидаясь ответа, входит в кабинет. Точнее, гостья...
Трифонова Инесса Николаевна - завуч по учебно-воспитательной работе. А попросту занудная тётка высоких нравов.
Только её здесь сейчас не хватало!
- Вот… - выругалась неслышно и прикрыла глаза, смяв лист с рисунком в ладони.
Это же надо было так выпасть из реальности и настолько глубоко погрузиться в свои непристойные фантазии. Кто бы сказал, что я вообще способна на подобное поведение. Но Дан удивительным образом пробуждал во мне нечто новое, что я о себе до встречи с ним не знала. Будто это и не я вовсе.
- Доброе утро, Ксения Кирилловна, - поздоровалась гостья первой.
- Доброе, Инесса Николаевна, - ответила как можно более отстранённым тоном и отошла к окну, приоткрыв одну из створок, впуская морозную прохладу поздней осени.
Стало чуточку легче. Дышать, так точно.
- Я по поводу вашего увольнения, - перешла к сути женщина.
Интересно. Обернулась к ней, с любопытством ожидая продолжения.
- Вам плохо? - вдруг уточнила завуч, нахмурившись.
О да! Мне плохо! Мне очень-очень плохо, потому что несмотря на холодный воздух, гуляющий теперь по помещению, то мало помогало унять внутренний пожар. А тот, кто мог бы помочь, сейчас находился на другом уроке.
- Всё хорошо, не волнуйтесь. Так… Лёгкое недомогание. Давление поднялось, - растянула губы в вежливой улыбке, хотя на деле хотелось просто прогнать тётку.
- Вам стоит сходить к медсестре тогда. Давление - это не шутки, - порекомендовала Инесса Николаевна.
- Непременно, - кивнула ей. - Так что там с моим увольнением? - перевела тему на первоначальное.
- Ах да, - вздохнула женщина и подошла ближе к столу. - Понимаете, Ксения Кирилловна, мы, к сожалению, за столь короткий срок так и не смогли найти вам замену, - показательно замолчала, позволяя оценить сказанное. - И мы бы хотели попросить вас ещё немного задержаться у нас. Понимаем, что ездить из другого района в наш для вас проблематично, но…
- Я останусь, - перебила её с вежливой улыбкой. - Я тоже хотела как раз идти и просить принять меня обратно. Мои проблемы, как оказалось, можно решить и без таких кардинальных мер, - улыбнулась теперь уже виновато. - Мне жаль, что я доставила вам неудобства своими метаниями, - покаялась вполне себе искренне.
Госпожа Трифонова на мои слова нахмурилась и поджала губы в недовольстве.
- Ну, знаете ли, Ксения, - опустила полноценное обращение она. - Вам стоило сперва лучше думать, прежде чем принимать столь серьёзные решения. А если в следующий раз у вас снова возникнут проблемы, тоже побежите? А потом вернётесь? Так и будете?
Честно говоря, от такой отповеди опешила.
Сама же пришла ко мне просить остаться, а теперь ещё предъявляет претензии, когда я дала своё согласие!
Но пришлось глотать напрашивающийся на язык ответ.
- Не волнуйтесь, до конца учебного года я от вас теперь точно не уйду, - усмехнулась мрачно, сдерживая желание послать тётку куда подальше, хотя не сказать, что она совсем не права.. - В остальном же, форс-мажоры никто не отменял, - развела руками, в которых по-прежнему держала смятый рисунок Дана.
Выкинуть бы его, да та же рука не поднималась.
- Да, конечно, - нисколько не прониклась моими оправданиями Инесса Николаевна. - В таком случае, раз мы всё обсудили, я пойду. У меня ещё урок.
Она смерила меня хмурым взглядом, но так ничего и не сказала по поводу внешнего вида, просто развернулась и вышла из кабинета, мне на радость. С моих губ невольно сорвался облегчённый выдох. Посмотрела на рисунок в ладони и усмехнулась.
Ну, Дан.
Даже на расстоянии умудряется сводить с ума.
Расправила бумагу, снова рассматривая пару на столе. Всё-таки до жути реалистично и детально прорисовано всё. Неудивительно, что меня так переклинило.
Ещё немного помедитировав на картинку, всё же убрала её в сумку и приступила к своим непосредственным обязанностям. А после второго урока отправилась на завтрак. И очень старалась не выискивать взглядом русоволосого наглеца, но нет-нет, а взор всё равно обращался в толпу старшеклассников. Хорошо, объявился Акимов и отвлёк от дурных поступков.
- Это правда? - начал без предисловий, усевшись напротив меня за столом. - Ты остаёшься?!
- Да, - кивнула, не сдержав улыбки - уж слишком много напряжения в нём чувствовалось по этому поводу.
- Хорошо, - неожиданно шумно выдохнул.
И вообще какой-то он странный. Под глазами круги, вся поза напоминала хищника перед прыжком, глаза лихорадочно блестят, но при этом бледный до жути.
- Ты заболел? - поинтересовалась участливо, тронув ладонью его лоб. - Вроде температуры нет, - пробормотала больше своим мыслям.
На меня посмотрели затравленным взором, разом вытеснив из мыслей мои собственные проблемы. А ведь стоило раньше обратить внимание на то, что он почти уже никуда с нами с Олеськой не ходит, предпочитая оставаться дома. Только я за своими проблемами совершенно не видела чужих. Теперь же...
- Так, Акимов, говори, что случилось? - обратилась к нему строгим тоном, позабыв о всякой еде.
Тёма скривился, как от боли, и уткнулся в тарелку с омлетом, делая вид, что безумно голоден.
- Я типа поверила, - прокомментировала
