Во вторник, за завтраком, Гарри предвкушал, как в свободный промежуток времени между занятиями сделает уроки на завтра и, наконец, пообедает вместе с друзьями, и когда получил записку от Снейпа с предложением отработать взыскание именно в это время, чтобы освободить вечер для квиддичной тренировки, едва не расплакался.
Но он не позволит Снейпу взять верх. Никогда!
Он подавил гнев, собрался с духом, сказал Тедди, что встретится с ним позже, и покинул Большой зал – ему надо было успеть прочитать главу по трансфигурации. Проклятая, гадская, тупая СВОЛОЧЬ!
К его удивлению, несколько минут спустя к нему пришёл Тедди, и не один, а с Милли, Драко, Панси, Винсом, Грегом и остальными первокурсниками. И Забини в том числе! Они окружили его во дворе, где он сидел на земле, прислонившись к стене, подпирая учебник коленями.
Милли с красным от злости лицом начала громко возмущаться, сжимая кулаки. Они должны пойти к директору! Или пожаловаться в опекунский совет!
– Знаете, мой дядя Себастьян – в совете, – объявила она собравшимся. – И он проследит за тем, чтобы Снейпа выперли из школы за то, как он обращается с одним из нас, слизеринцев!
– Успокойся, Милли, – сказал Драко. – Отец тоже состоит в совете, но я не уверен, что они на самом деле могут что-нибудь сделать… я хочу сказать, формально Снейп не нарушил школьные правила…
– А как же Правило Номер Один?! – завопила Милли, а остальные зашикали на неё – даже собрание дюжины слизеринцев должно проходить тихо и незаметно. – Слизерин – это Дом, помните? Ты помогаешь своим, когда им нужна помощь! Он сам нам говорил! А сейчас он отыгрывается на Гарри и тем самым унижает нас всех. Это отвратительно!
Гарри старался не обращать внимания на кипящие вокруг него страсти и мужественно продирался сквозь главу по трансфигурации. Однако ему это не очень-то удавалось, особенно когда головная боль стала нестерпимой, и он принялся тереть переносицу, чтобы отогнать черноту, сгущавшуюся перед глазами.
– Гарри, – мягко окликнул Тедди, наклонившись к нему. – Ты в порядке?
Гарри через силу кивнул:
– Всё нормально – просто устал немного. Еще два дня, и конец.
– Ну, если ты уверен, – начал Тедди, но тут вдруг заговорила Панси Паркинсон:
– Милли дело говорит. Мы идем к Флинту – он должен сказать свое веское слово.
– Что? – воскликнул Гарри – до этого он не знал, что они хотят поговорить с префектом. – Что вы собираетесь делать? Зачем?
– Затем, что это неправильно, Гарри, – заявил Грег. – Нам всем это ясно. Он ведёт себя как последний ублюдок и нарушает Первое правило.
– А мне всё равно, как он себя ведёт, – твёрдо сказал Гарри. – Я справлюсь. Не напрягайте этим Флинта – решит ещё, что я слабак.
– Ничего подобного, – возразил Тедди. – Он в курсе. Флинт сам говорил, что ребята с третьего курса спрашивали его, почему ты пропускаешь обеды.
– Послушайте, – Гарри убрал пальцы с переносицы. – Осталось всего два дня. Я не собираюсь давать ублюдку повод впаять мне взыскание по новой, понятно?!
– Гарри, – осторожно сказал Тедди, а остальные уставились на Гарри, словно у того выросла третья нога. Конечно, им и в голову не пришло, что Снейп может назначить ему новую отработку; а вот Гарри только об этом и думал всю неделю. Пока они размышляли, что ещё можно сделать, Тедди чуть слышно проговорил:
– Я знаю, что ты почти не спишь.
– Да всё нормально. Я просто не...
Тедди покачал головой:
– Ничего не нормально. Я знаю, ты накладываешь Силенцио, и у тебя снова кошмары.
– Ты что, следил за мной?
– Нет, – замотал головой Тедди. – Я встал как-то ночью и вижу: ты стонешь, но ничего не слышно. Ты должен показаться мадам Помфри – она тебе что-нибудь даст. Существуют зелья, которые избавляют от дурных снов.
– Не думаю, что это поможет, – вполголоса сказал Гарри.
– Почему нет?
– Знаешь, это не совсем обычные сны, – признался он. Надо сказать Тедди правду. С самого первого дня, как они познакомились, Тедди был ему лучшим другом, а врать своему лучшему другу не годится.
– Я думаю, это не кошмары, а воспоминания, – он помолчал, собираясь с духом. – О Волдеморте.
С лица Тедди разом схлынули все краски, и Гарри испугался, что другу плохо. Нотт тряхнул головой и с широко распахнутыми глазами спросил:
– К-к-как ты сказал?
– Не знаю, просто… – но тут разговор был прерван звонком. Гарри вздохнул, ему надо было срочно доделать работу. – Потом. Я потом тебе расскажу.
Одноклассники, до сих пор глазевшие на Гарри, засобирались на урок.
***
Гарри, к его большому сожалению, за целый день так больше и не удалось поговорить с Тедди. Вместо обеда он отправился заниматься в дальний угол библиотеки, где обычно прятался, когда не хотел, чтобы ему мешали. Странно, но в последнее время он довольно часто заставал там Гермиону Грейнджер с Гриффиндора, девочку, которая заступилась за него в тот день, когда он поймал напоминалку Невилла Лонгботтома. Она тоже любила заниматься в тишине, хотя иногда обращалась к нему, чтобы узнать его мнение о прочитанном, и они принимались обсуждать текст. Это было приятно – поговорить с кем-нибудь, кто не пытается выудить у тебя информацию. Кроме того, всегда интересно взглянуть на вещи под другим, не слизеринским, углом зрения.
Потом, сразу после обеда, он пошел на отработку. На этот раз ему предлагалось препарировать крыс и разбирать их на органы.
Мерлиновы подштанники!
К счастью, Снейп дал ему работы всего на час, и Гарри не пришлось пропускать следующий урок или возвращаться сюда после тренировки, но каким мерзким было сегодняшнее задание! Он долго не мог втянуться в ритм.
Кровавый барон парил рядом с ним, не скупясь на советы, и бросал взгляды поверх Гарриной головы. Даже стоя спиной к двери, ведущей в кабинет Снейпа, Гарри знал, что декан смотрит на него, и ему ужасно хотелось развернуться и метнуть в ублюдка разделочный нож. Это было бы таааак здорово…
Можно же человеку и помечтать иногда?
– Всего два дня, – проговорил Барон, когда Гарри потрошил седьмую по счету крысу, сваливая отходы в корзину рядом с рабочим столом. – Ты хорошо держишься.
Гарри со вздохом кивнул. Мышцы рук и спины были напряжены, и он чувствовал зуд между лопатками, когда Снейп смотрел на него. Почему он просто не может уйти? Почему ему обязательно надо глазеть, глазеть, глазеть? Гарри очень хотелось заорать на декана, но он знал, что это не привело бы ни к чему хорошему. Лучше не протестовать, а просто дожидаться, когда всё это закончится. Вообразить, что он на дне реки, а над головой медленно перекатываются ленивые волны. Заглушить чувство горечи от несправедливости, и пусть всё идёт как идёт.
– Я говорил с ним, – признался Барон. – А твои друзья – с Флинтом.
Гарри вскинул голову и уставился на него. Прежде чем он успел воскликнуть «Ну зачем!», Барон продолжил:
– Ты слизеринец и поэтому один из моих. Я буду защищать тебя даже от декана факультета.
Гарри хотел сказать: «Лучше не надо. Из-за этого он ещё больше разозлится», но слишком устал, чтобы спорить.
– Он теряет благоразумие, когда дело касается тебя.
Гарри только хмыкнул. Ему это было прекрасно известно, известно с того самого утра, когда его выдернули из душевой кабинки и трясли, словно тряпичную куклу.
Он перерезал сухожилия крысиных лап, которые затем выкручивал из суставов и складывал в судок, предназначенный для конечностей.
– И почему же? Я так и не въехал.
Кровавый барон подплыл к нему ещё ближе, и когда Гарри взглянул на него, то мог бы поклясться, что призрак опечален.
– У Северуса Снейпа целая история… трений с Поттерами, – сказал тот, помедлив.
Гарри нахмурился, склонив голову набок:
– С моим папой?
Призрак кивнул:
– Увы, эти двое были врагами, когда учились здесь, и я боюсь, твой профессор никак не поймёт, что прошлое осталось в прошлом.
Гарри еще больше ссутулился над разделочной доской, отсекая от крысиных сердец оборванные куски артерий и с хлюпаньем бросая их в чашу. Он мог бы и сам догадаться, в чём тут дело. Его дядя с тётей, которым полагалось о нём заботиться, ненавидели его, потому что ненавидели магию и ненавидели его мать. Профессор Снейп, которому, по его же собственным словам, полагалось присматривать за ним в Хогвартсе, ненавидел его из-за отца – человека, которого Гарри совершенно не помнил, разве что иногда видел во сне.
С этим он точно ничего поделать не мог.
– Гарри?
– Всё нормально, – глаза жгло, а в носу было такое ощущение, как будто он сейчас чихнет. Он стиснул зубы и подождал, когда оно пройдёт. – Я уже привык.
