Слова обожгли ее, точно кнутом.
– Пустите меня, – прошипела она и стиснула руку на его запястье, ощутив ладонью рубцы от оков. Конечно, в силе ей с ним не сравняться, но се тоже не так-то легко сломить. – Пустите меня, англичанин! Моя семья – не ваша забота!
– А моя – не ваша, фламандка.
– Да у вас небось и семьи-то никакой нет, – бросила она. – Ничего удивительного, что вы не ездите домой. Ваш дом – поле битвы, ваша семья – порох и человеческая кровь.
Бекет резко притянул ее голову к плечу, так чтобы она уткнулась в него лицом.
– Вот и понюхайте пороху и крови, мадам. Дышите глубже и не забывайте, что на этом поле командую я.
Крепко прижимая ее к себе, он пришпорил Ахерона.
Камни с грохотом летели из-под копыт. Плато было ровное, будто нарочно расчищенное для скачки.
Ваши родные... Что она может знать? Он вспылил, умом понимая, что в ней нет ни капли злобы. Гнев – да, страх – да, но не искусство найти твое уязвимое место и ударить побольнее. Она не такая, как ее сестрица или дамы, прошедшие выучку при дворе, – у тех когти всегда наготове.
– Простите меня, – прошептал Бекет, но ветер унес его слова, прежде чем Катье успела расслышать их.
Солнце стояло в зените, когда перед ними открылась долина, обозначившая северную границу графства Геспер-Об. Вдали, на высокой скале, омываемой двумя сливающимися реками, стоял замок маркграфа. Заложенный в год коронации Карла Великого, он вместе с окрестными землями предназначался в дар одному из верных его паладинов.
Теперь паладинов нет. Некому сдерживать натиск неверных за неимением оного. Клод и его свита озабочены по большей части альковными интригами.
– Петер... – прошептала Катье, вся во власти тревожных мыслей.
– Не волнуйтесь, мадам. Ваш сын в безопасности. – Рука у нее на талии, как всегда, вселяла уверенность и утешение.
– Почем вы знаете?
– Найал и Гарри поехали по северо-восточной дороге, а она вся охраняется нашими войсками. Сын ждет вас. Как мой враг – меня.
У Катье трусливо екнуло сердце. Скоро ложь ее откроется. Она почувствовала себя как затравленный зверь.
В долину надо спускаться густым лесом, переходить вброд ручьи, объезжать пригорки. Скорей бы конец этой долгой дороге! Но... Со страхом и радостью (в которой не хотела себе признаться) Катье подумала, что им не поспеть в замок до темноты. Значит, впереди последняя ночь наедине с ним...
Он тронул поводья и начал спуск.
Торн смотрел на удлиняющиеся тени и размышлял. До города часа два. Впереди ревел водопад; над ним высилось небольшое каменное строение. Заброшенная мельница, водяное колесо которой давным-давно сгнило.
Когда Ахерон шагом приблизился к ней, Катье приготовилась спрыгнуть.
– Подождите. – Торн обвел глазами лес и мельницу, спешился, вытащил из ножен шпагу.
– Полковник... – начала она и умолкла, не зная, что сказать.
Он взглянул на нее и нахмурился. Потрепал по морде коня и зашагал к старой постройке.
Толкнул полусгнившую деревянную дверь, держа шпагу наготове, и вошел.
Стало тихо, лишь бурлила в реке вода. Катье нагнулась поближе к черной гриве, настороженно прислушалась. Крик сойки испугал ее, заставил подскочить. От резкого движения Ахерон вскинул голову и заржал.
– Тс-с, тихо, – шепнула она и осторожно погладила его по крутой шее.
Ахерон недоверчиво покосился на нее, но тут же утих. Польщенная таким признанием, она снова потянулась погладить его: Но вдруг раздался оглушительный треск, и рука замерла в воздухе.
– Бекет!
Ее крик потонул в гулком всплеске.
– Бекет! – Она выхватила из чехла пистолет, мигом очутилась на земле и, разбрызгивая грязь, бросилась к мельнице. – Бекет, где вы?
Внутри было темно. Ее поймали за талию сзади, выхватили из пальцев пистолет.
– Я здесь, мадам, – произнес возле уха спокойный голос.
Она вырвалась из его объятий и дала волю своему гневу.
– Я же вам кричу, почему вы не отзываетесь? Думала, вы в реку свалились!
– Пока только жернов. – Своим спокойствием он точно дразнил ее. – Но я бы вполне мог последовать за ним.
Она повернулась в ту сторону, куда он указал кивком, и увидела огромную дыру в полу. Действительно, даже исполинская фигура Торна могла бы сквозь нее пройти.
– Я нечаянно наступил на жернов, а под ним доски прогнили, – объяснил он и прошел на середину помещения. – Так что ступайте осторожно, мадам, если не хотите искупаться.
– Но почему вы не откликались?
Она уже решила, что потеряла его навсегда, и теперь ужасно на него рассердилась. Правда, он скоро и так уйдет, но только от нее, а не из жизни. Катье вдруг ощутила страшную пустоту внутри.
Бекет смотрел прямо перед собой. В последних лучах солнца его профиль казался отлитым из бронзы.
Черт бы побрал эту женщину! Он сжал пистолет, заткнул его за пояс бриджей.
– Я не хотел огорчить вас. Все дело в том, что я не привык... К вашей заботе обо мне? К вашей тревоге за меня?... к тому, что кто-то от меня зависит.
– Что?! – Ее глаза сузились до серых щелочек и, казалось, вот-вот задымятся. – Да пропадите вы пропадом, Бекет Торн! Купайтесь на здоровье в своих черных безднах, мне от вас ничего не надо, кроме простой вежливости!
В раздражении она расхаживала перед дверью, и под мягкими подошвами ее башмаков скрипела вековая мучная пыль. Юбки высохли, но больше не топорщились. Бекету нравился такой фасон – обрисовывает ее бедра. Одного их движения довольно, чтобы в жилах у него забурлила кровь.
– Я от него завишу! Да отсюда мне ничего не стоит пешком добраться до замка!
Она была великолепна в гневе. Такой женщины он еще не встречал. Глядя на то, как волнуется ее грудь, готовая разорвать оковы корсета, Бекет почувствовал жаркое напряжение в паху.
Но снова обуздал настойчивый призыв плоти и учтиво поклонился.
– Как вам будет угодно, мадам. Но я все же советую подождать до утра.
Он двинулся мимо нее к выходу. Катье растерянно огляделась. Скоро совсем стемнеет. Бекет все не возвращается. Она не утерпела и выглянула наружу.
– Торн!
– Я здесь. – Он бросил ее накидку поверх отвязанного седельного мешка, – Тут в мешке зачерствелая краюха Правда, ее надо полдня размачивать в ручье – иначе не укусишь. А еще огрызок засохшей говядины. Его жуйте коренными зубами. – Он с усмешкой поглядел на нее. – Передние можно сломать, а коренные у вас крепкие.
Она вспыхнула от смущения и попятилась, но он удержал ее, набросив ей на плечи ремень от чехла пистолета и всучив мешок с накидкой. Ствол уперся ей прямо в подбородок; пришлось откинуть голову.
– Вы что, не в своем уме?
