Самой простой - и самой важной - чертой поместья стала аллея. Дарвин любил «узкие тропки и высокие живые изгороди» в окрестностях Дауна, в письмах он часто упоминал о своих прогулках. «Очарование местности для меня таится в том, что в округе все поля (увы, в том числе и наши!) пересечены бесчисленными тропинками», - рассказывал он брату после переезда в Даун-Хаус. Приобретя поместье, Дарвин проложил свою аллею. Ее конструкция подобна современным парковым дорожкам: неглубокая траншея, засыпанная гравием вперемешку с песком. Первый участок аллеи закончили к 1843 году, а спустя еще три года Дарвин арендовал полтора акра земли у соседа, баронета Джона Леббока, и аллея протянулась на четверть мили. Дети Дарвина назвали ее «песчаной тропкой», а сам ученый именовал ее «дорогой размышлений».
Почти сорок лет Дарвин ежедневно отправлялся на прогулку по своей излюбленной аллее. Иногда к нему присоединялись дети или белый терьер Полли. На этой же аллее Дарвин обсуждал научные исследования с гостившими в поместье коллегами. Земля в округе принадлежала фермерским хозяйствам, сельскохозяйственные работы велись и в поместье Дарвина, принося дополнительный доход семейству. Сам ученый не любил лишних расходов и только в случае крайней необходимости выделял деньги на ремонт и починку дома, поэтому затраты на создание аллеи подчеркивают особое значение, придаваемое Дарвином как прогулкам, так и месту для размышлений.
Что же особенного в прогулках? Многие мыслители утверждают, что прогулки стимулируют творчество. С давних времен известно, что ходьба помогает размышлять и является формой созерцания. Латинскую фразу solvitur ambulando («решение найдется при ходьбе») приписывают различным философам древности - от Диогена до святых Амвросия, Иеронима и Августина. Буддисты и христиане размышляют в движении -прогулка по коротким тропкам или по лабиринтам улучшает созерцательность и символизирует путь к духовому обновлению. Свои теории обдумывали во время прогулок и Жан-Жак Руссо в Париже, и Иммануил Кант в Кенигсберге, и Сёрен Кьеркегор в Копенгагене. Известно, что Кьеркегор считал прогулки прекрасным средством стимуляции как физического состояния, так и умственной деятельности (что подтверждается современными исследованиями) и говорил, что «прогулки наводят меня на мои лучшие мысли». Образ прогуливающегося философа настолько укоренился в общественном представлении, что в конце XIX века Ницше объявил: «Только выхоженные мысли имеют ценность». Дарвинская аллея - один из многих примеров тех дорог, которые исходили философы, писатели и ученые в поисках решения стоящих перед ними задач.
Прогулка стимулирует мышление, потому что позволяет сделать перерыв в напряженной умственной работе писателя, мыслителя или исследователя, но в то же время не отвлекает внимания от проблемы. Ребекка Солнит утверждает, что прогулка -«это состояние, в котором ум, тело и окружающий мир сливаются воедино». Тело движется, взгляд отмечает привычные или незнакомые виды, а какая-то часть мозга сосредоточенно обдумывает сложную задачу или отшлифовывает строку. Для тех, кто работает над чрезвычайно запутанными проблемами, знакомый маршрут не требует мысленного напряжения и позволяет разуму заниматься поиском решения, часто возникающего подсознательно. Разумеется, прогулка в одиночестве и выход на природу с друзьями и близкими по-разному влияют на мозг. К ходьбе, как к любому средству стимулирования творчества, следует относиться осмотрительно - любая прогулка служит конкретной цели и совершается в определенном настроении.
Свои лучшие идеи и наблюдения Дарвин сформулировал, находясь в движении. Он рано остался без матери и с юных лет полюбил долгие прогулки, хотя никогда впоследствии не объяснял, почему. Недавние исследования выявили, что пребывание на свежем воздухе оказывает положительное влияние на умственное и эмоциональное состояние людей, переживших утрату или выздоравливающих после тяжелой болезни. Прогулки не делают таких людей счастливее, но восстанавливают волю к жизни и укрепляют выносливость организма. Не будет преувеличением предположить, что Дарвин находил утешение в прогулках. В дальнейшем это помогло ему выработать ассоциативную связь между ходьбой и созерцанием. Возможно, именно поэтому он впоследствии осознал, что прикладные исследования, наблюдения и путешествия интересуют его больше, чем работа в библиотеке.
Важность прогулок для творческого мышления Дарвина заметна и в том, что ученый выражал сложность задачи, над которой он работал, количеством проходов по аллее. По-моему, такая формулировка помогала ему достичь решения: аллея вела его к разгадке, подсказывала путь к ответу.
Когда Дарвин сосредоточивался на обдумывании проблемы, неторопливая ходьба умиротворяла его, и тропинка становилась неприметной частью ландшафта, а если вдохновение не приходило, и озарения не наступало, то ученый замечал и хруст гравия под ногами, и шелест листвы в кронах, и складки коры на стволах деревьев вдоль аллеи. Генри Дэвид Торо в эссе «Прогулки» замечает:
По сути дела, можно обнаружить некоторое соответствие между возможностями, которые заключает в себе пейзаж окружностью радиусом десять миль (а именно столько можно пройти за одну прогулку), и возможностями, которые заключены в семидесяти годах человеческой жизни: и то, и другое невозможно постичь до конца. [1]
Простор для наблюдений безграничен: смена времен года, циклы роста и разложения, сезонные явления в жизни животных и птиц, своеобразие ландшафта и новизна привычного пейзажа. Способность Дарвина подмечать мельчайшие детали и анализировать их с тем, чтобы они раскрылись с новой, неожиданной стороны, стимулировала воображение и мысль ученого.
Если мы, как Дарвин, желая отыскать необычное в повседневном, внимательнее приглядимся к песчаной тропке ученого, то окажется, что дарвинская аллея -непритязательный, но оттого не менее великолепный пример созерцательного дизайна.
За последние тысячелетия общий язык, на котором говорят архитекторы и садоводы, помог придать форму созерцательному пространству. В справочниках по архитектурным стилям и в сборниках ландшафтных дизайнов не существует образчиков «созерцательного пространства» - в них не было необходимости. Мы узнавали эту особенность, не имея понятия о ее названии. Но в последнее время ландшафтные архитекторы и психологи добавили этот термин к словарному запасу. Они пришли к выводу, что будь то парк или лес, церковь или лаборатория, средневековая католическая семинария или современный сад камней, священная роща или научная библиотека, - пространства, дарящие нам покой и приглашающие к размышлениям, сооружены по простым правилам.
Несколько лет назад заказчик попросил Ребекку Кринке разработать созерцательный ландшафтный дизайн. Кринке, как истинный профессионал, первым делом обратилась к литературе о принципах проектирования созерцательного пространства. Изучению различных особенностей садов камней, средневековых церквей и мемориальных сооружений посвящено множество исследований, но общего аналитического подхода не существует. В конце концов Кринке отыскала работу Стивена Каплана, психолога, не один десяток лет посвятившего изучению благоприятного влияния окружающей среды на внутренний мир человека.
Каплан занимается изучением так называемого «направленного внимания», которое мы задействуем, решая сложные задачи или сталкиваясь с затруднительными ситуациями. Способность сосредоточиться на чем-то одном, не придавая значения отвлекающим факторам, Каплан называет «торможением»: она важна тем, что оберегает направленное внимание. Эта способность чрезвычайно необходима для современного человека. Те вещи, которые в процессе эволюции мы научились замечать инстинктивно - например, опасного хищника или растение, пригодное в пищу, - стали бесполезными и отвлекающими в эпоху дорожного движения, электронных расчетных документов и деловых встреч. Наша способность к сосредоточению не исчезла, однако мир создал «раскол между важным и интересным»: от нас требуется уделять пристальное внимание принципиально скучным занятиям, а технологические системы с каждым годом становятся все сложнее. Как правило, это приводит к трагическим последствиям -невнимательность, рассеянность и неспособность быстрого переключения на новое событие или объект становится причиной системных сбоев, автомобильных аварий и других техногенных катастроф.
В прошлом исследователи этих явлений отмечали восстановительную ценность общения с природой. Каплан выделяет четыре основные характеристики восстановительных эффектов: увлекательность (внимание невольно, бессознательно переключается на красивый вид), отстраненность (удаление от шума и суеты очень важно для городских жителей), диапазон (глубина и связность впечатлений вызывают ощущение нового, непознанного мира) и совместимость (легкость осмысления и ориентации).
