который стоит сейчас на крыльце аптеки Брюсов мне вполне знаком. Правда, сейчас на нем не было темного плаща и полумаски, но не опознать младшего князя Вяземского все равно было трудно.
Первая мысль была о том, что он меня все–таки выследил. Я скатился с табурета и спрятался под подоконник. Потом понял, что ерунда это все, ему с ярко освещенной улицы меня все равно не видно. И снова выглянул в окно.
Если Вяземский искал здесь меня, то делал он это довольно странно. Разве что проследил, что я пришел куда–то в этот район и сейчас расспрашивает хозяев разных заведений, вот и аптеки в том числе…
Внутри аптеки он пробыл недолго, не больше минуты. Вышел из нее не один, а в сопровождении высокого старика с шапкой седых кудрей, на вид типичного еврея, значит Брюсам ни с какого боку не родственником. Возможно, за прилавком работает. Или лекарства готовит…
Общались они так, будто были знакомы. Причем старику Вяземский не нравился, но он очень успешно это скрывал за вежливой и понимающей улыбкой. Они перебросились несколькими фразами, которые я не услышал. Потом перешли улицу и скрылись в подворотне дома Вилима. Пошли во внутренний двор посекретничать?
Я подобрал полы халата, чтобы не споткнуться, и дошлепал босыми ногами до столовой, часть окон которой выходило во внутренний двор. Осторожно, сдвигая буквально по миллиметру, отодвинул шпингалет. Приоткрыл небольшую щель…
— …только эти карты очень надежно спрятаны, — вполголоса сказал аптекарь.
— Но эти карты существуют? — Вяземский, от волнения или возбуждения, говорил явно чуть громче, чем собирался.
— Вне всяких сомнений, — голосом, не терпящим никаких сомнений, сказал аптекарь.
У меня немного отлегло от сердца. Вяземский здесь был вовсе не по мою душу, во всяком случае пока.
— Я плачу тебе немало денег, чтобы ты добыл мне эти сведения, — сказал он.
— Уверяю вас, я прилагаю все возможные усилия, — голос аптекаря звучал слегка осуждающе. Мол, он занимается опасным и неблагодарным делом, а его еще и попрекают какими–то там презренными деньгами. — Мне удалось довольно много узнать о поместье Пятая гора. Сегодня вечером я отправлю вам с посыльным бумаги, ваша светлость.
— Но я уже был в Пятой горе! — воскликнул князь. — Там ничего не осталось, кроме жалкой кирпичной коробки! И все изрыто, наверное, на метр вглубь. Тебя точно не водят за нос?
— Вы просто не знали, где именно нужно искать, — мягким тоном преподавателя изящной словесности в школе для умственно–отсталых детей проговорил аптекарь. — Видите ли… Яков Брюс оставил множество зашифрованных подсказок–ключей к своим тайникам. Большую часть из них я уже нашел, дело осталось за малым. Заполучить точную карту и составить верный план. Бездумно раскапывать землю и крушить стены в поисках сокровищ — глупо, недальновидно, а главное — бесполезно.
— Но если семейство точно знает о местонахождении клада, то почему они сами до сих пор его не достали? — в голосе Вяземского зазвучали нотки сомнения.
— Потому что речь идет вовсе не о деньгах, ваша светлость, — уверенно ответил аптекарь. — Вы же видите, в каком состоянии их семейство сейчас пребывает? Какой им толк от наследства Брюса? Черная Книга не сможет принести им никакой пользы. Что толку от нее людям, лишенным магических способностей? А представьте, если в обществе проскользнет даже не слух, а тень слуха о том, что она найдена и хранится в какой–то замухрыжной аптеке? Да их просто сметут! Уничтожат… Нет, я как раз отлично понимаю, почему Брюсы так тщательно делают вид, что они ни сном ни духом…
Он говорил очень гладко. И очень убедительно. И, похоже, врал, как сивый мерин.
Я вспомнил обстоятельства, при которых мы с Вяземским столкнулись. Поддельные книги из библиотеки Брюса, на которые его приманили в труповозную контору какие–то темные личности. Стремительный побег. Странная, глушащая магию паутина у него на плаще…
И вот сейчас он слушал как сладкоречивый аптекарь льет елей ему в уши, расписывая, какое сказочное могущество его ждет, когда он сможет заполучить Черную Книгу Якова Брюса. Осталось совсем немного, ваша светлость, буквально пары бумаг не хватает, чтобы разгадать этот ребус…
— Когда же, когда уже?! — нетерпеливо вопросил Вяземский.
— Несколько дней, — твердо ответил аптекарь. — Максимум, неделя. И еще я составил небольшой список того, что мне понадобится…
Что–то зашуршало, наверное, сладкоречивый аптекарь извлек из кармана специально подготовленную бумагу.
— Еще двести сорок рублей сверху? — почти закричал князь. — Но это же…
— Всего двести сорок рублей, ваша светлость, — мягко поправил его аптекарь. — У меня неплохие связи, что позволяет мне купить некоторые вещи по очень выгодным ценам. Через кого–то другого все это обошлось бы вам во все четыреста, а то и пятьсот рублей.
— Ну хорошо, хорошо… — раздраженно бросил Вяземский.
В этот момент лязгнул замок на входной двери. Вилим показался на пороге столовой с сумкой, битком набитой продуктами. Я приложил палец к губам и кивнул в сторону окна. Вилим осторожно опустил сумку на пол и подошел ко мне.
Мы вместе дослушали, как Вяземский вручал аптекарю деньги. Как тот их пересчитывал, снова повторяя, что цель уже практически в руках, и уже через неделю его светлость будет единственным и неповторимым обладателем всех тайн и секретов самого могущественного чернокнижника всея Российской Империи.
— Теперь мне нужно возвращаться на службу, чтобы не вызвать подозрений, — сказал аптекарь.
— Да, да, конечно, — нетерпеливо и нервно проговорил князь. Раздались шаги двух пар ног. После этого все стихло.
— Я так и знал, что этот пройдоха засланный, — буркнул Вилим, возвращаясь к сумке с покупками. — С кем это он разговаривал? Что–то не узнал его по голосу…
— Это Вяземский–младший, — ответил я. — Надеется отыскать Черную Книгу в Пятой Горе.
— Дааа? — кустистые брови Вилима удивленно взлетели вверх. — Я думал, что эта тема среди мошенников уже устарела и вышла из моды… Еще лет сто назад. Когда я был ребенком, продавать карты сокровищ Брюса уже считалось не комильфо. Неужели до сих пор находятся те, кто покупается?
— Вяземский же совсем молодой еще, — усмехнулся я. — Жизненный опыт пока еще не выбил из него мечты о дармовом всемогуществе.
Я посмотрел на Вилима, раскладывающего по полкам пакеты с крупами, круги сыра, закатанные банки консервов и прочие припасы. Его пегая шевелюра колыхалась на сквозняке от разбитого окна. Поблескивающие серебряные нити в волосах делали волосы как будто немного призрачными.
Призрачными.
Призрак… Призрак!
В голове моей забрезжила немного безумная идея…
Глава 17. Кое–что о тайном и очевидном
Вилим слушал меня с непроницаемым
