Зейн внимательно посмотрел в зеркало заднего вида, спокойно изучая движущийся поток машин сзади и сбоку. После секундного размышления он ухватил суть проблемы.
– Ты уведомила ФБР? Полицию?
– Нет.
– Почему?
– Потому что я подозреваю, что папа каким-то образом замешан, – ответила Бэрри, едва не давясь словами.
Еще один взгляд в зеркало.
– Как именно?
Его голос звучал чертовски безразлично. Бэрри стиснула кулаки, решив сохранить самоконтроль. Если Зейн ведет себя отстраненно, то и она сможет. Бэрри тщательно следила, чтобы голос звучал как можно ровнее.
– Похищение не было случайным. Похоже, они хотели получить от отца какую-то информацию. Я не смогла придумать другой причины.
Ловко перестраиваясь из одного ряда в другой в путанице машин, Зейн какое-то время молчал. Бэрри практически слышала, как его мозг раскладывает информацию по полочкам. Наконец, он сказал:
– Твой отец запутался по самое горло, или он сам пошел бы в ФБР. В этом случае, тебя давно бы доставили в безопасное место и окружили стеной из агентов.
Зейн пришел к тем же заключениям, что и Бэрри, только легче ей от этого не стало.
– С тех пор, как мы вернулись в Вирджинию, отец стал невыносим. Не позволял выходить из дома одной, отслеживал все телефонные звонки. Он всегда защищал меня, но не так. Сначала я думала, что это слишком острая реакция на случившееся в Афинах, но, проанализировав все факты, поняла – опасность не исчезла. – Она сглотнула. – Я решила сегодня ночью незаметно выбраться из дома и исчезнуть на некоторое время.
Если бы Зейн задержался на один день, она бы уехала. Тогда он бы не знал, где ее искать, а у нее по-прежнему бы не было возможности с ним связаться. При этой мысли, на глазах Бэрри выступили слезы. Боже, они едва не разминулись.
– Держись, – скомандовал Зейн и крутанул руль вправо, пересекая встречку и вписываясь в острый поворот на другую улицу. Раздался визг шин и истерические гудки. Несмотря на его предупреждение, Бэрри едва успела схватиться за ручку, ремень безопасности врезался в тело.
– Что случилось? – воскликнула она, пытаясь передвинуться вправо и ослабить давление ремня.
– Возможно, у нас была компания. Я не хотел им оставлять ни одного шанса.
Бэрри заволновалась и повернулась назад, чтобы посмотреть в заднее стекло нет ли знакомых машин и не пытается ли кто-нибудь повторить их опасный маневр. Движение на дороге выглядело нормальным.
– Два белых мужчины между тридцати и сорока, оба в темных очках, – пояснил Зейн не с меньшим спокойствием, чем рассказывая об облаках на небе. Она вспомнила это сверхъестественное спокойствие. В Бенгази, чем ситуация становилась напряженнее, тем хладнокровнее он становился, словно совершенно лишался эмоций. Зейн должно быть не сомневался, что за ними следили, иначе бы не сделал такой опасный поворот. Желудок сжали спазмы, Бэрри боролась с внезапным приступом тошноты. Подозревать о возможной опасности для нее и ребенка – одно дело, а получить подтверждение – совершенно другое.
Что-то в словах Зейна привлекло ее внимание.
– Белые? – эхом отозвалась Бэрри. – Но я ду …
Она прервала себя на полуслове, потому что сказанное им имело смысл. Бэрри подсознательно искала ливийцев, а надо было вспомнить, что гордиев узел интриг завязали и ливийцы, и пособники Мака Прюета. Под подозрение попадали все, не только уроженцы Ближнего Востока. Белые, черные, арабы… Никому нельзя верить! Только Зейну.
– Наша машина им известна, значит, мы ее сменим. – Зейн сделал еще один неожиданный разворот, на сей раз без драматизма, но тоже не включая сигнала поворота и не снижая скорости больше, чем необходимо. – Сейчас я сделаю один звонок и позабочусь о другой машине. Потом мы помчимся в аэропорт.
Бэрри не поинтересовалась, кому он собирается звонить. В округе было полно военнослужащих всех родов войск. Кто-нибудь одетый в белую форму подберет их авто и вернет в прокатное агентство. И все. К этому времени они с Зейном будут на полпути к Лас-Вегасу.
– Они все равно меня найдут, – неожиданно сказала Бэрри, вспоминая о билете на ее имя.
– В конечном счете, да. Но им потребуется время, так что у нас есть солидный запас.
– А может и нет. – Бэрри прикусила нижнюю губу. – Этим утром я подслушала разговор отца с Маком Прюетом. Мак работает на ЦРУ, второй резидент в Афинах. Папа сказал ему, что хочет, чтобы все закончилось и что вовлечение меня никогда не предполагалось.
Зейн выгнул брови.
– Понимаю.
Еще бы он не понимал. Если отец работал с ЦРУ официально, то он бы мог обеспечить безопасность единственной дочери через легальные каналы. Появление на сцене Мака Прюета все меняет. У того есть доступ к информации, которая недоступна простым смертным. Даже при том, что ЦРУ не занималось операциями на территории США, щупальца его влияния простирались далеко. Если Мак захочет узнать, приобретен ли на ее имя билет в одном из аэропортов округа, то через минуту эта информация будет у него в руках.
– Если они не новички и записали номер машины, то очень скоро узнают мое имя, – сказал Зейн. – В противном случае, у них не будет ключа к определению моей личности. Как бы там не было, волноваться уже слишком поздно. Знают они мое имя или не знают, нет смысла менять наш первоначальный план. Полетим в Лас-Вегас, там и затеряемся. По крайней мере, на некоторое время.
– Как мы сможем затеряться? Если у Мака есть доступ к нашим персональным данным…
– Я вышел в отставку.
– О, – беспомощно произнесла Бэрри, изо всех сил пытаясь осмыслить еще одну неожиданную новость. Она мысленно подготовила себя к роли жены офицера флота. Частые переезды, строгое подчинение вышестоящим по званию – все это не очень отличалось от службы в посольстве, просто другой уровень. А теперь Бэрри понятия не имела, какой образ жизни им придется вести.
– И чем ты будешь заниматься?
– Я согласился на должность шерифа в одном из округов южной Аризоны. Предыдущий шериф умер прямо в офисе, поэтому губернатор назначил меня исполнять его обязанности до следующих выборов. Мы пробудем в Аризоне как минимум два года, может больше.
Шериф! Вот это сюрприз! Сделанное без подготовки заявление только усугубило ощущение нереальности. Бэрри постаралась сконцентрироваться на самом главном.
– Не имеет значения, какая у тебя теперь работа, – сказала она, стремясь говорить как можно невозмутимее. – Я больше рассчитываю на твою подготовку.
Зейн пожал плечами и направил машину на закрытую парковку.
– Понимаю, – ответил он невозмутимым, уверенным голосом. – Ты согласилась выйти за меня замуж, так как рассчитываешь на защиту. – Зейн опустил стекло и высунул руку, чтобы взять квитанцию. Красный шлагбаум поднялся, машина заехала на стоянку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
