– Зато мы с Вальком прикалывались в школе, – Владислав закурил. – Один учил одно, другой – другое. Сидели рядом, одевались совершенно одинаково, ручки были одинаковые, тетради тоже, а дневники всегда лежали по центру парты один на другом. В общем, различить нас было трудно. К доске мы умудрялись выходить по два раза. Вот как-то раз наша украинка – Какаду, ее так за прическу и наряды прозвали, – что-то заподозрила. Мы тогда «Люову шсню» Леси Украинки проходили. Вызывает она к доске Валька. Он выходит, все отвечает на пять. Она подходит к парте и становится так, что нам никак не провернуть свой трюк, и вызывает меня. Я, как каторжный, иду к доске. Она мне задает вопрос про Лукаша. А я, хоть стреляй, понятия не имею, что там и к чему. Я точные предметы в тот раз готовил. Я глубоко вздохнул и начинаю, что произведение значительное, имеет огромную культурную ценность, было написано великой писательницей и прочее, прочее. В общем, тяну время, чтобы она отвернулась и Валек или еще кто-нибудь смог мне подсказать. Она не отворачивается и поторапливает, давай, мол, непосредственно по теме. Вот тут-то я и начал спотыкаться. Говорю: «Лукаш, це хлопчина такий був. А Мавка – це дiвчина, у Aici жила. Так ось зycтpiвcя Лукаш з Мавкою i того…», а чего – понятия не имею. А Какаду стоит и смотрит такими ясными глазами, что просто выть охота. Я опять повторяю: «Ну, Лукаш Мавку того… ну… того…» В это время весь класс начинает так сально похихикивать. Мне уже и самому смешно становится, а Какаду покраснела и спрашивает: «Чого, „того“?». А я уже больше ничего не могу ответить и повторяю еще раз: «Ну, того…». Все попадали на парты. Она чуть как чайник не закипела и аж засвистела: «Сдайте, Вансовичу, двшка!» И тут я выдаю уже по инерции: «Ну, того, надурив». Самое интересное, что никто из учителей в эту байку, что мы меняемся, не поверил. Мы для перестраховки недели две полностью уроки готовили. Все подумали, что просто я решил пошло пошутить, и я имел некоторые неприятности с классной и директором. Отца вызвали в школу, а дома над этим смеялись еще года три точно.
– А я любила срывать уроки обществоведения, – начала рассказывать Ника. – У нас читала этот предмет бабулька марксистско-ленинской закалки и ярая материалистка. Я начинала задавать всякие вопросы, типа: «А откуда взялась материя, чтобы быть вечной?» – и никак не соглашалась, что из «ниоткуда», была всегда и всегда будет. И доканывать я ее могла такими вопросами весь урок, пока весь класс занимался, чем находил нужным. И еще я обожала химику менять местами реактивы. Я сидела за первой партой и, пока он отворачивался к доске, чтобы записать формулы, вместе с соседом по парте – Володей, – она быстро посмотрела на Владислава, – быстренько меняла местами то, что было одинаково упаковано и одного цвета. Химик у нас был близорукий и рассеянный и никогда по второму кpyгу на этикетки не смотрел. Когда у него получалась в лучшем случае не та реакция, а в худшем – дымовая завеса и газовая атака, все покатывались со смеху, а он бормотал: «Ничего не понимаю!» Мы же с Володей сидели с невинными лицами. Единственное, что во всем этом было неприятно, запахи доходили до нас первых.
– Катя, а помнишь, как… – начал было Алик.
В это время около двора остановилась милицейская машина, из нее вышли несколько человек и направились к калитке. Все удивленно смотрели на входящих.
– Влад, похоже, к тебе гости, – сказал Сергей и перестал улыбаться. – Странно, что могло случиться?
– Сейчас узнаем, – спокойно ответил Владислав, поднимаясь со своего места.
Сергей встал и вместе с ним пошел навстречу непрошеным гостям. В это время на улице остановилась еще одна машина, и из нее вышли парень с видеокамерой и девушка с микрофоном. Эту девушку Ника знала. Она вела криминальные новости и два года назад закончила тот же факультет журналистики, что и Ника.
Глава 41
– Вечер добрый, господа, – спокойно произнес Владислав. – Какие-то проблемы?
– Да, – ответил, хмурясь, молодой мужчина, которого такой прием явно не устроил. По всей видимости, он ожидал большей почтительности от стоявшего перед ним верзилы с распущенными белыми волосами и руками, засунутыми в карманы спортивных брюк, о цене которых приходилось только гадать. – Оперуполномоченный ОУР старший лейтенант Смирницкий. Мне нужен Вансович Владислав Павлович.
– Будьте любезны, ваше удостоверение, – так же спокойно сказал верзила.
Смирницкому ничего не оставалось делать, как показать удостоверение. Невозмутимость собеседника начинала его просто выводить из себя. Заметно начали нервничать стоявшие рядом с ним оперативники.
– Вансович Владислав Павлович, – представился верзила. – Что-то случилось?
– У вас есть оружие?
– Да. И разрешение на ношение оружия есть. – Какое оружие?
– Два пистолета и два охотничьих ножа. Что дальше?
– Еще в настоящий момент оружие в доме есть?
– Есть у телохранителей. Разрешения в порядке.
– Вам придется предъявить ваши пистолеты, а также пистолеты телохранителей и проехать с нами в райотдел для выяснения некоторых обстоятельств.
– Даже так? – по лицу Владислава скользнуло что-то похожее на тень удивления. – А что, собственно, случилось?
– Разговаривать мы с вами будем в райотделе, – хмуро повторил Смирницкий.
– Господин Смирницкий, – Влад улыбнулся с некоторой иронией, – я сейчас покажу вам оружие и проеду с вами, но, Бог свидетель, не стал бы я на вашем месте себя так вести. Давайте решим все вопросы, как цивилизованные люди. Ведь в райотдел приедет мой адвокат, и мы поговорим уже совсем не так, как здесь.
– Вы что, пугать меня собираетесь? – огрызнулся Смирницкий.
– Что вы, что вы! – Владислав еще шире улыбнулся. – Я, видите ли, по случаю, тоже законы немного знаю и хотел бы спросить вас, а если я не найду нужным показывать вам оружие?
– Мы вынуждены будем обратиться в прокуратуру за санкцией на обыск.
– Думаете, что получите?
– Уверен. А вас я сейчас задерживаю в порядке статьи сто пятнадцать УПК.
– Прекрасно. Идемте в дом оружие смотреть.
– Влад, проблемы? – спросил, подходя, Гена.
– Все в порядке, Генчик. Идем с нами, ты можешь понадобиться.
– Влад, – тихо сказал Сергей и кивнул в сторону снимающего его оператора и девушки, что-то говорящей в микрофон.
– Кстати, господа, а кино мы сегодня не снимаем, – Владислав нахмурился. – Идемте, посмотрите оружие, и расстанемся с миром.
– Костя, иди за понятыми! – приказал Смирницкий. – Вы не совсем поняли нас, Владислав Павлович, вы задержаны. Это съемка для вечернего выпуска криминальной хроники. Кроме того, задержаны и те, у кого есть оружие. Оружие мы будем не просто смотреть, а изымаем.
