Второе письмо было от правления Российско-Американской компании, в ведении которой формально числилась А мурская экспедиция. Письмо было коротким, но весьма определенным:
«Распространение круга действий экспедиции за пределы высочайшего повеления не сходствует намерениям Главного правления, тем более что, включая убытки, понесенные уже компанией по случаю затонувшего барка «Шелехов», простирающиеся до 36 000 рублей, вместе с отправленными в 1851 году товарами достигли уже 59 000 рублей, то есть суммы, определенной на экспедицию до 1854 года.
Поэтому представление Ваше об увеличении средств экспедиции товарами и жизненными припасами Правление не признает ныне своевременным впредь до получения от торговли прибылей, могущих покрыть издержки компании».
145
10 Подвиг адмирала Невельского
Тут уже возмущению Невельского не было предела. Такого бездушного отношения к людям он не ожидал. Над экспедицией нависла угроза голодной смерти. Продуктов, и то не всех, оставалось только до 1 октября, сахара и чая — до 1 августа, муки и круп совсем не было.
Нужно было срочно принимать героические меры, тем более что от недостатка пищи среди членов экспедиции начались болезни. Местные жители делились с русскими всем, чем могли. Они доставляли экспедиции свежую рыбу, просо, чай, иногда оленье мясо. Они оказывали также большую помощь в уходе за больными, приносили черемшу и другие противоцинготные травы и коренья.
Воспользовавшись тем, что корвет «Оливуца» еще стоял на Петровском рейде, Геннадий Иванович снял с корабля необходимых ему для пополнения экспедиции людей, а командиру корабля предписал следовать в Аяи, куда направил настоятельную просьбу помочь ему продуктами.
В Аяне откликнулись на просьбу Невельского. Вскоре корвет вернулся с небольшим запасом продовольствия, а через два месяца другое судно Российско-Американской компании тоже доставило немного продуктов.
Тем не менее, когда подсчитали запасы, увидели, что их оказалось очень мало. Геннадию Ивановичу пришлось уменьшить и без того скудный паек. Значительную часть продовольствия нужно было сохранить для будущих разведок.
О выгодной торговле, о получении прибыли, на что так рассчитывала компания, желая возместить расходы по экспедиции, нечего было и думать. Для этого на складе не находилось нужных товаров.
Однако, несмотря на все эти затруднения, члены Амурской экспедиции продолжали деятельно трудиться. Глядя, с какой твердостью переносит все тяготы сам начальник экспедиции и его семья, все сподвижники Невельского, от рядового солдата до офицера, не жалели сил для освоения Приамурского края и Сахалина. Все горячо верили в то, что, убедившись в важности исследований экспедиции, правительство выделит наконец нужные ей средства для достижения столь высокой цели.
Снова юный Бошняк отправился в командировку.
Выходили на разведки Орлов, Воронин, Разградский, Березин, а порой и сам Невельской.
Сообщая генерал-губернатору Муравьеву о своих дальнейших планах, Геннадий Иванович писал, что вверенная ему экспедиция неуклонно преследует государственную цель, «не страшась ни тяжкой ответственности, ни опасностей, ни лишений... но всему на свете есть предел, переступать который не следует».
А из далекого Петербурга одна за другой приходили инструкции, которые генерал-губернатор аккуратно препровождал Невельскому: «соблюдайте крайнюю осторожность и неспешность», «не занимайте селения Кизи, лежащего на правом берегу Амура», «не трогайте залива Де-Кастри», «не отправляйте экспедиций для исследования побережья Татарского пролива», не делайте того, не делайте другого...
Ограниченность петербургского начальства выводила Невельского из терпения. Ведь ему на месте было виднее, что нужно делать. На подобные распоряжения и инструкции он вынужден был отвечать: «Ваше предписание получил... но должен действовать иначе».
... Опять наступила зима. Застыл Амурский лиман. Густой снег усыпал горы, леса, долины. Скованный льдом, затих могучий Амур.
Снова пришел Новый год. При свете мерцающих свечей за большим столом, уставленным скромными яствами, собралась единая семья. Все были в парадных мундирах. Стрелка хронометра близилась к полуночи.
Геннадий Иванович, торжественно строгий, поднял бокал и поздравил своих благородных сотрудников с наступающим годом. Как и год назад, он снова поделился с ними своими планами на будущее.
Воодушевленные стойкостью и решительностью своего начальника, сподвижники Невельского заверили его в том, что готовы на все лишения, трудности и опасности, которые могут встретиться им в новом, 1853 году.
С самого начала января Геннадий Иванович приступил к осуществлению плана, о котором говорил в новогоднюю ночь. По существу, это было продолжением разведывательных работ прошедшего года. Не в характере Геннадия Ивановича было отступать.
Нарушая все инструкци i, вопреки предписаниям, Невельской решил учредить пост в селении Кизи, на правом берегу Амура, и в заливе Мангмар (Де-Кастри). Геннадий Иванович исходил из следующих разумных соображений. Залив Нангмар благодаря своему географическому положению представляет весьма выводную позицию на берегу Татарского пролива. Владея ею, можно легко контролировать воды пролива и наблюдать за действиями иностранных судов даже в ту пору, когда Амурский лиман бывает еще скован льдом. Что же касается селения Кизи, то оно лежит на пути к заливу и может служить прекрасной тыловой базой.
Приступая к выполнению этого плана, Невельской трезво отдавал себе отчет в том, чем может ему грозить такое «самовольство».
— Я хорошо понимаю, — сказал Геннадий Иванович своим помощникам, — что подобное распоряжение с моей стороны в высшей степени дерзко и отчаянно и что оно может повлечь за собой величайшую ответственность. Но ввиду того, что только такими решительными мерами представляется возможность разъяснить правительству важное значение для России Приамурского и Приуссурийского бассейнов, я решаюсь действовать энергично; личные расчеты и опасения я считаю не только неуместными, но даже преступными.
Девятого января на трех нартах, запряженных собаками, мичман Разградский и приказчик Российско-Американской компании Березин отправились в Кизи. Их главной задачей было, во-первых, создать промежуточную базу для последующей экспедиции лейтенанта Ьошняка в залив Нангмар; во-вторых, достигнув селения Кизи, употребить все силы на заготовку, по возможности с помощью местных жителей, строительного материала для основания поста.
