хорошее впечатление на публику.
Сама синьора Эвелина молчала. Однажды, когда она, что теперь случалось крайне редко, осталась одна с Коломбой, та спросила ее:
– А ты бы как его назвала?
– Мне нравится Альваро, – шепотом ответила мать, и глаза у нее тут же наполнились слезами. – Или Виктор Гюго. Только не говори никому. – Потом улыбнулась и произнесла еле слышно: – А что, если это вообще будет девочка?
– Ну нет уж, давай серьезно, – сказала Коломба. – Ты сама знаешь, что мальчик! На УЗИ не могли ошибиться. И кто покупал голубую кроватку?
Вообще-то цвет выбрала Тамара Казе. Как видно, это тоже входило в ее полномочия. И она же связалась с Академией материнства и детства в Женеве, чтобы нанять швейцарскую няню для новорожденного.
Тамара любит принимать решения, не посоветовавшись с мамой. Когда она сообщает маме о своем очередном решении, у той делается вид как у побитой собаки, так что больно смотреть, но она беспрекословно подчиняется этой тиранке.
Из Академии детства нам прислали брошюру о том, как одевать ребенка, со списком всей необходимой одежды. Там, между прочим, написано, что, пока ребенок не научится ходить, ему положено быть с голыми ножками. Мама в этом не уверена, на нас с Лео она надевала пинетки. Но Тамара непреклонна:
– Что скажет няня, когда увидит, что мы не исполняем предписаний Академии?
Так все пинетки и ползунки, даже те, что были присланы в подарок телезрительницами, в один момент исчезли из нашего дома.
– Хорошо, что я еще не начала свое вязание! – сказала Пульче. – Каково мне было бы потом все это распускать.
На прошлой неделе она купила клубок желтой пряжи, чтобы что-то связать для Карлито, и тоже подумала о пинетках. А теперь синьора Ментасто учит ее вязать ажурную распашонку с двумя концами, которые завязываются сзади на бантик. Мне кажется, что для Пульче это слишком сложно. Она каждый раз теряет петли и потом спохватывается, когда распускать уже жалко.
– Ничего, пусть думают, что это узор такой дырчатый, – утешает себя она.
Лео, не желая отставать от всех, тоже задумался, что подарить брату. В порыве щедрости он решил уступить Карлито свой талисман – петушка, подаренного Дьюком. Синьоре Эвелине эта мысль понравилась. Но на всякий случай она спросила:
– А как же ты будешь засыпать без своего «птушика»?
– Он мне уже не нужен. Я большой, – серьезно ответил Лео. – Через несколько месяцев стану старшим братом.
Но отнять тряпичного петушка у Липучки оказалось нелегко – она вцепилась в него и ни в какую не хотела отпускать. Тогда Коломба пошла на хитрость и подсунула ей своего старого медвежонка, из которого успела повылезти почти вся набивка. Кошка вскоре заметила обман, но было поздно: синьора Эвелина уже стирала американского петушка в теплой воде с мылом.
– Ну просто красота. И мягенький, и цвет сохранил, прямо как новый, – порадовалась она.
Завернув игрушку в белую салфетку, синьора Эвелина убрала ее в ящик пеленального столика. Липучка целых два дня ходила вокруг этого столика, жалобно мяукая. Когда же поняла, что достать ее любимчика нет никакой возможности, пошла, разобиженная, в комнату Коломбы и по стволу глицинии сбежала на пятый этаж.
Победив свой давний страх перед курами (впрочем, в комнаты их не пускали), она теперь почти все дни проводила в гостиной Петрарки, устроившись на коленях у Пульче, которая вязала распашонку. Желтая нить пряжи терлась о спину кошки, и шерсть ее то и дело попадала в вязанье.
– Это будет эксклюзив, где еще найдешь такую пряжу? – смеялся Ланчелот. – Может, запатентуем? Назовем: пряжа «кошка-барашка».
«Кто знает, одобрит ли эту пряжу Академия материнства и детства? – думала Коломба. – И разрешит ли швейцарская няня надевать на моего братика такую распашонку, если ее нет в списке, рекомендованном Академией?»
Тамара решила, что няня будет жить в гостевой комнате, а Карлито – рядом, в маленькой комнатке, где помещается только кроватка, стул и пеленальный столик. Но в передаче «Ожидание чуда» мама об этом не упоминает. Там есть бутафорская комната, у которой всего две стены, обклеенные обоями с мишками и мячиками, и в каждой новой передаче к обстановке добавляется что-то новое из мебели.
– Я выбрала для своего малыша комод «Радуга» от «Дольчебимбо»! – довольным голосом сообщает мама телезрителям.
– Кроватка-трансформер от «Чиччомио», расписной шкафчик от Happybaby, креслице-качалка от «Дормиджока», коврик от «Тессильбебе»…
Чтобы вместить всю эту мебель, не хватило бы Актового зала нашей школы. А сколько еще всяких аксессуаров, игрушек, кремов, бутылочек, баночек, памперсов. Тридцати или сорока младенцам хватило бы этого добра на целый год. Название марки каждой вещи мама повторяет по три-четыре раза. Понятное дело, ей за это платят. Контракт с фирмами-производителями подписывала Казе. Кремы, детское питание и прочие мелочи не имеет смысла отвозить назад, и фирмы оставляют их в студии – может быть, кому-то понадобится.
– Ты могла бы забрать все это домой и отдать Циляк для ее «сокровищ», – предложила я маме.
– Молчи! – шепнула в ответ она, бросив испуганный взгляд на Тамару.
За несколько дней до этого между синьорой Эвелиной и ее консультанткой произошла стычка как раз из-за «сокровищ».
Возвращаясь домой и проходя через площадку первого этажа, мать Коломбы услышала громкий детский плач и голос синьоры Циляк:
– Помогите! Кто-нибудь! Помогите!
Синьора Эвелина знала, что дверь этой квартиры всегда открыта. Она толкнула и вошла. Оказалось, синьора Циляк вынимала Лебебе из кроватки и у нее вступило в поясницу.
– Моя спина! – вскрикивала она, согнувшись пополам. – Моя бедная спина! Я не могу выпрямиться!
Лебебе, спущенный на ковер, уже ползал на четвереньках по всему дому, рискуя стянуть на себя вместе со скатертью настольную лампу и вазы с цветами. Пи Чан вылил на себя все молоко и с нетерпением колотил пустой бутылочкой по ручке коляски. Перепуганный Мохамед Джериди разрывался от плача, а Аннина Эспозито каким-то образом расстегнула свой памперс и теперь размазывала какашки по стенкам кроватки.
В последний раз синьора Эвелина помогала Циляк несколько месяцев назад, но она хорошо помнила, что надо делать. Первым делом она схватила Лебебе, засунула его в креслице и пристегнула ремень. Потом взяла на руки Моми, похлопала его по спинке и пощекотала животик, отчего тот сразу успокоился и заулыбался. Свободной рукой набрала номер Эспозито и позвала на помощь тетю Кончетту, потому что не знала, как подступиться к перемазанной с головы до ног Аннине. И наконец вызвала неотложку для бедной Циляк, которая, корчась от боли, не переставала ее
