Шоу проснулся только к вечеру. Открыв глаза, он осмотрелся вокруг. Трой стал около него на колени и протянул оловянную чашку с водой. Шоу выпил и поблагодарил. Трой наполнил чашку снова и протянул таблетку пенициллина:
– Запейте. Это хорошо для раненой ноги.
Шоу поколебался, потом проглотил таблетку.
– Мне приснилось – или совсем недавно тут была пара бандитов, верхом?
– Лучше всего забыть о них. Если мы сообщим об этом, с властями потом не развяжемся. Чем меньше нам зададут вопросов и чем меньше мы привлечем внимания, тем для нас лучше. Конечно, если бы были свидетели, тогда другое дело. Но, по-моему, никто ничего не видел, и я все убрал с глаз долой. Эти двое вон там в роще, и там же их седла, уздечки и оружие. А лошадей я свел к ручью.
– Их найдут.
– Конечно. Но нас здесь уже не будет. Не увидят нас поблизости, не будет и подозрений. И еще спорить могу, что эту пару в полиции хорошо знают. Не думаю, что по ним будут скучать. Так что поехали. Нога вам не помешает сесть на лошадь?
– Думаю, нет. По правде говоря, она меня не очень беспокоит.
– Еще будет. Но мы к тому времени наберем несколько миль. Найдем тихое место и заляжем на ночь. А завтра попробуем купить для вас какой-нибудь фургон. Если вы сможете продолжать путь. Мы еще можем все переиграть, если вы передумаете.
– Эксельсиор! – воскликнул Шоу, скривившись от боли. – Да поможет нам Господь. Вы загадочный человек, мистер Хармон, и я намереваюсь побольше узнать о вас и ваших тайнах. Чем больше я узнаю от вас, тем больше чувствую, что вы рассказываете мне не больше тысячной доли. Я не оставлю этого дела, пока не докопаюсь до истины.
– Докапывайтесь. А пока что давайте я вам помогу забраться на коня.
Они ехали до темноты, а потом нашли стоянку невдалеке от дороги. Трой держал кольт за поясом. Про себя он решил, что больше его без револьвера не застигнут. Они не разводили огонь, чтобы не привлекать внимания, прикончили всухомятку припасы, что дал им с собой Дойл. Дым костра мог бы отогнать комаров, которые совсем обнаглели, но оставалось только, несмотря на жару, завернуться в одеяла. К счастью, скоро посвежело, и им удалось уснуть.
На следующий день после полудня они добрались до маленького городка Вудбриджа. У центральной площади высилось несколько кирпичных зданий, но вообще весь город был деревянным. Шоу показал на какой-то сарай с вывеской:
– Прокат экипажей. Я, быть может, выживу.
Трой передал ему кошелек с золотыми монетами.
– Выберите хороший. Я готов платить сколько угодно за возможность снять мою задницу со спины этого мула.
Трой приготовил историю, объяснявшую, что с ними произошло. По этой легенде Шоу подвернул ногу при падении. Бинты были прикрыты запасными брюками, а реальная хромота придавала всей истории правдоподобный вид.
Трой старался держаться в тени и вышел вперед, только когда владелец сарая подозвал его запрячь лошадь Шоу в купленную повозку. Трой понятия не имел о том, как запрягать и куда девать все эти шлеи и хомуты, и в награду за все усилия он получил от владельца конюшни в ухо и нецензурный приказ убраться подальше. Стоя в стороне и прикрыв рукой горящее ухо, он глядел в спину хозяина и смаковал про себя самые изощренные способы убийства.
Погрузив в тележку вещи, они привязали мула сзади, и путешествие сразу стало намного приятнее. Спешить они не могли, поскольку нога беспокоила Шоу на каждом ухабе и дорога его сильно утомляла. Трой старался не показать беспокойства, когда у раненого поднялась температура, но на следующее утро она прошла. Шоу исправно глотал пенициллин, и вокруг раны не было даже следов инфекции. Все шло хорошо.
Они двигались ленивой рысцой, и до Ричмонда добирались неделю. В город они въехали уже под вечер, когда от деревьев протянулись длинные косые тени.
– Приятный городок, – сказал Шоу. – Один из моих любимых.
– Мы направляемся в гостиницу «Голубой дом»?
– Да, меня там знают, и там недорого, а готовят прилично. Ее часто посещают коммивояжеры, которые умеют считать деньги и заботиться о собственных удобствах. Но мы поедем кружным путем. Не правда ли, приятная улица?
– Просто великолепная. Нога беспокоит?
– Уже гораздо меньше. Конечно, ноет и протестует, когда я на нее наступаю, но в остальном, доктор, операция прошла успешно. Что это за пилюли, которыми вы меня пользуете?
– Я вам говорил. Средство от лихорадки, изготовленное по тайному рецепту, передаваемому внутри семьи. Похоже, что оно помогло.
– Конечно. Видите это здание впереди, белое?
– Вижу. А что в нем особенного?
– Ничего, кроме того, что оно принадлежит полковнику Уэсли Мак-Каллоху. Насколько я понимаю, нам надлежит определить, тот ли это человек, которого вы ищете.
Трой резко натянул поводья, и лошадь протестующе заржала. Он посмотрел на дом так пристально, будто пытался проникнуть взглядом за стены.
Охота кончалась.
А может быть, только начиналась?
26
Робби Шоу
Без всякого сомнения, мой новый американский приятель был человеком столь необыкновенным, что я затруднился составить о нем определенное суждение.
Эти слова мои не следовало бы понимать как сомнение в храбрости моего спутника или в его надежности. Наша маленькая стычка с рыцарями большой дороги вполне выказала его способности к деятельности подобного рода. Нет, лишь мелкие черты поведения его, как и облик в целом, находил я беспокоящими мое воображение. Решимость его была неуклонна, как водный поток, и неколебима как скала. Она читалась в чертах лица его и в каждом изгибе его тела, когда он глядел на дом Мак-Каллоха; казалось, он уничтожил бы самый дом, если бы имел возможность. Не стану скрывать, что и я ощутил некоторый холод при виде лица его, исполненного этой решимости. Мне бы ни в каком случае не хотелось иметь этого человека своим врагом.
– О'кей, достаточно. Куда теперь? – спросил он, встряхивая поводьями, дабы привести в движение нашего одра.
– Поезжайте вперед до третьего перекрестка, а там сверните направо.
Язык его также был в числе упомянутых мною странностей. Что, во имя Всевышнего, могло значить слово «о'кей»? Память подсказывала, что это слово мне приходилось слышать, но когда – не припомню. Выражения, подобные этому, Трой употреблял в своей речи ненароком, особенно в минуты душевного отдыха или по рассеянности. Я вскоре оставил расспрашивать его, ибо на мои расспросы получал я лишь весьма туманные разъяснения, и мой собеседник выказывал при том очевидную охоту к перемене темы. Однако где же мог он приобрести манеру речи, ему присущую? В городе Нью-Йорке мне приходилось бывать часто, и опыт мой подтверждал, что говорил он так, как жителям этого города свойственно. Однако странность его лексикона не объяснялась этим совершенно. Временами казалось мне, что мой приятель принадлежит к могучему секретному сообществу, мистическому ордену некоего рода, отделенному от прочего человечества и замкнутому на спрятанном в океане острове, как бы некое создание безумной фантазии поэта Эдгара Аллана По. Любопытство мое подстрекало меня взглянуть, что заключалось в его седельных сумках, но благоразумие остерегало от такого неосторожного шага.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
