сто одиннадцатый
Гиббс вошел в апартаменты Генерала.
— Мне нужно поговорить с вами, сэр.
Генерал стоял лицом к окнам, сцепив руки за спиной. Его телохранители расположились по обе стороны от дверного проема. Еще четверо ждали за дверью.
Бакстер сидел за скромным гостиничным столом в углу, выводя тонким почерком седьмую главу рукописи.
Генерал глубоко дышал, не отрывая взгляда от линии горизонта, где вода сливалась с синевой неба, не обращая внимания на лачуги и покосившиеся палатки, захламлявшие пляж. Его глаза скользили по полуразрушенным рыбацким лодкам, загромождавшим озеро Мичиган.
Ему надоел этот отель, надоели пайки. Надоел этот город. Фолл-Крик стал занозой в его боку.
— Сколько мы потеряли?
— Наши боеприпасы, топливо и транспортные средства подверглись нападению, сэр. Пять грузовиков с боеприпасами и четырнадцать «Хамви» уничтожены. Половина наших боеприпасов разлетелась на воздух.
Генерал обернулся. Гнев пронизывал его, как электрический ток.
— Как вы позволили этому случиться?
Гиббс не дрогнул.
— Обстрел использовался как отвлекающий манёвр. У них были люди в засаде, чтобы заманить солдат в ловушку и отвлечь наше внимание, пока они будут заниматься нашим снабжением. Гвардейцев накрыли взрывпакетами и оставили без сознания. Штурмовые группы оказались слишком быстрыми. К тому времени, когда мы послали вторую группу реагирования, их уже и след простыл.
Генерал выругался. Он чуть не смахнул с полки полупустую бутылку коньяка и не швырнул ее в Гиббса. Но сейчас коньяк слишком дорог, чтобы тратить его впустую.
— Нам потребуется в два раза больше времени, чтобы доставить наших людей куда-либо. Потерь нет, но запас боеприпасов сократился вдвое. Топлива мало. Еды у нас всего на несколько дней. Даже если мы перейдем на паек. Людям это не понравится, но…
— Действуй! Мы найдем больше еды, когда закрепимся в Фолл-Крике.
Гиббс поджал губы.
— Есть кое-что еще.
— Выкладывай!
— Франклин и Дженкинс обратно не доехали.
— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?
— Они не вернулись. Не вышли на связь. Мы можем только предположить, что их перехватили и уничтожили.
Гнев белым пламенем обжег Синклера. Он хотел кого-нибудь или что-нибудь прикончить. Он не желал видеть ни Гиббса, ни Бакстера, вообще никого.
Бакстер не поднимал глаз, на его лице застыло напряженное выражение. Хотя в комнате было прохладно, на его лбу выступили капельки пота. Он выглядел так, словно боится за свою жизнь.
— Когда мы пойдём и разнесём их в пух и прах? Сэр. — Лицо Гиббса не выражало почти ничего, но Генерал распознал сдерживаемую ярость, вспыхнувшую в его глазах.
Генерал заставлял себя дышать, сохранять контроль. Он жаждал выпустить своих бойцов и позволить им делать то, что они умеют лучше всего.
Он бы предпочел сравнять город с землей. Ему даже не придется ступать в его пределы. Черт возьми, при должной артиллерийской и воздушной поддержке не пришлось бы приближаться ни одному его солдату.
Они могли бы уничтожить Фолл-Крик, стереть с лица земли.
Но ему приходилось думать о своем потомстве. Она все еще оставалась внутри.
— Отправьте им еще одно сообщение, — распорядился Генерал. — Такое, которое они нескоро забудут.
— Я так и сделаю, — отозвался Гиббс. — Это не может остаться без ответа.
— Но разумно. Мы должны ограничить использование артиллерии и минометов. Нам нужно беречь «Винтер Хейвен». Солнечные батареи, теплицы и засеянные поля. Когда мы захватим власть, то воспользуемся этими ресурсами.
— А люди?
— Кроме моей правнучки, меня никто не интересует, хоть всех их убейте. Но приведи ко мне Лиама Коулмана. Я хочу покончить с ним лично.
Он не думал о последствиях нападения американских военных на жителей американского города. Теперь он командовал. Губернатор дал ему полномочия принимать единоличные решения. Что он, черт возьми, и сделал.
Гиббс прочистил горло.
— В чем дело?
— Войска — они могут отказаться вступать в бой с некомбатантами. Даже укрывающими террористов. У них не хватит на это духу.
— Любой, кто посмеет ослушаться моего прямого приказа, закончит как те дезертиры!
— Мои люди могут это сделать. У них нет таких моральных устоев.
Генерал снова повернулся к окну и залюбовался видом.
— У тебя есть идея?
Он поймал ровную улыбку Гиббса, отраженную в стекле.
— Я как раз кое-что придумал.
Глава 37
Лиам
День сто двенадцатый
Ночью Лиам следил за дорогой.
Сквозь очки ночного видения темнота окрасилась в разные оттенки зеленого. Луна едва виднелась, скрытая за густой пеленой облаков.
Ранее прошел дождь — дорога блестела, капли дождевой воды покрывали остовы мертвых машин. Деревья и трава влажно блестели.
Он патрулировал трассу М-139 в нескольких милях к северу от блокпоста между Фолл-Крик и Сент-Джо.
После коллапса двигатели машин стали громкими и заметными; Лиам намеревался скрыть свое присутствие, поэтому доехал на велосипеде до «Мира трейлеров», припарковался на свободной стоянке и оттуда пошел пешком.
Вчера он разместил М2 на крыше средней школы, укрепленной мешками с песком. Это здание служило последним убежищем для города — Лиам хотел, как можно лучше его защитить. М60, которые они украли у Генерала, установили в нескольких скрытых местах для засад.
В 22:00 он освободил Перес от обязанностей разведчика и попросил Майка Дункана его подменить. Лиам хотел проверить несколько тайников с оружием, которые закопал несколько недель назад.
Но главным образом ему нужно убедиться, что он будет в зоне действия рации Лютера в назначенное время — 23:00. Разрушенный ретранслятор внес существенные коррективы в его планы.
Прошло уже три дня с тех пор, как он ничего не слышал от своего шпиона.
Оставался ли Лютер по-прежнему его агентом или перешел на другую сторону, совершенно неясно.
Тридцать шесть часов назад потенциальные похитители вторглись в периметр Фолл-Крика. Четырнадцать часов назад штурмовые группы Лиама саботировали транспорт и машины снабжения Генерала.
И все же разведчики не зафиксировали никакого движения со стороны солдат Генерала.
Он чего-то ждал. Но чего?
Может быть, он играл с ними, как кошка играет со своим обедом, прежде чем откусить ему голову. Используя методы психологического воздействия, чтобы запугать город и заставить его сдаться, прежде чем сделать хоть один выстрел.
Лиам становился все более раздражительным. Его нервы совсем не выдерживали. Последнюю неделю он спал по четыре часа в сутки. Его одолевала усталость, но он привык к недосыпанию.
Он оставался настороже. Бдительным и внимательным. Даже раненый, он двигался с быстро, легко ступая ногами, ловкий и сильный как пантера.
Через очки он осматривал поля и фермерские угодья, дороги с выбоинами, приземистые здания и редкие дома.
Ничто не двигалось. Ничто не выглядело неуместным.
Впереди показался двухэтажный офисный комплекс. Лиам остановился вдоль наружной стены магазина
