– Спасибо. Это настоящая помощь, да еще от той, кого Penthouse признал самой известной предсказательницей успеха мужчин в бизнесе.
– Что я могу сказать? – Саммер пожала плечами, будто это ничуть ее не трогало. – У меня талант находить мужчин, которые целиком отдают себя работе.
– Но я имела в виду практическую помощь. Хорошо, когда кто-то может видеть не только ситуацию в целом, но и детали. Тот, кто может заботиться об отдельных людях. Сесть и поговорить с детьми. Убедиться, что все в порядке.
Перед Саммер пронеслась ужасающая картина – подростки, пострадавшие от эксплуатации и сорванные с родных мест. Как же счастливо, весело и радостно живется ее ученикам! Она предприняла попытку к отступлению.
– Не знаю, смогу ли я справиться с этим, Кейд. Вам нужны профессионалы.
– Я думала, ты одна из них, – мягко сказала Кейд.
– Вам нужны люди, прошедшие обучение. Специальную подготовку! – А не выпускница Гарварда, которая, сойдя с корабля, должна была сама развивать свои педагогические навыки путем проб и ошибок, а также обширных поисков по сайтам. Неужели Кейд Кори считает, что Саммер можно отнести к профессионалам? Ей стало теплее от этой мысли. – И фактически у меня уже есть работа.
Кейд, которая всю свою жизнь готовилась к тому, чтобы взять на себя ответственность за многомиллиардную корпорацию, а сейчас затеяла нечто новое, удивила Саммер тем, что не стала высмеивать ее работу.
– Я бы не стала преуменьшать твои способности, Саммер, – улыбнулась Кейд.
Да, но сама Кейд, если бы захотела, могла бы управлять миром. А Саммер при одной только мысли об этом чувствовала физическое отвращение. Она попыталась решить, какой совет она может дать такой женщине, как Кейд, но придумала только то, что противоречило желанию сестер Кори изменить в один миг жизнь семи миллиардов человек.
– Начните с малого. Привлеките тех кондитеров, которые, по вашему мнению, станут хорошими наставниками. Сильвана, например. – Его Саммер едва знала. – Доминика. – Разве Джейми не говорила, что он напорист и всегда рвется в бой? – Люка. – Голос Саммер окреп. Да, он презирает ее, но она наблюдала за ним в его кухнях. У него есть выдержка и дисциплина, его гнев никогда не взрывается. Если только он не с ней, конечно. Жаль, у него совсем нет мягкости. Но все равно… – Люк бы отлично справился.
Голубые глаза Кейд заблестели.
– Не могу не заметить, что Люк несколько отличается от мужчин, которых Penthouse изобразил в статье о тебе.
– Я не позировала для…
– У него есть какая-то большая мечта, к которой он стремится и о которой я не знаю? И ты как-то собираешься помочь ему осуществить ее? Он стремится к чему-то большему, поскольку ему мало быть одним из лучших в мире кондитеров? Видно, ты стала старше и решила теперь встречаться с мужчинами, которые уже преуспели в жизни, а не с теми, кому ты хочешь помочь деньгами, чтобы они помогли им начать свое дело?
– Я не встречаюсь с Люком, – процедила Саммер сквозь зубы.
– О, верно. Если бы вы встречались, он не позволил бы тому золотому шеф-кондитеру поцеловать тебя.
– Это точно.
Саммер не понимала, почему в первый же миг, когда она увидела Люка в холле, ей пришло в голову, что он опять спасет ее, подхватит на руки и унесет, как в тот вечер. Тебе повезло один-единственный раз, как изредка везет избалованным детям, сказала она сама себе.
Кейд кивнула, в ее глазах показался блеск. Этой женщине нужно найти лучший выход для своего стремления управлять миром.
– Знаешь что? Почему бы тебе не приехать сегодня к нам на ужин? Можешь и Люка прихватить.
– Мы не пара, Кейд.
– Отлично, это будет похоже на телешоу знакомств. Мы будем наблюдать, как вы кругами ходите друг вокруг друга, и будем вас подначивать. Сильвану должно понравиться. Как будто Люк будет его персональной куклой вуду[81]. Ну же, соглашайся.
Чтобы Люк был куклой вуду? А Саммер – иглой, которую втыкают в эту куклу? Неужели Кейд, которая привыкла управлять одной из самых больших в мире корпораций, просто эмоционально тупа? Или видела нечто такое, чего Саммер не замечала?
– Нет, Кейд!
Та засмеялась:
– Ну ладно, можешь приехать без кавалера. Это, конечно, звучит смешно, когда речь идет о тебе. Если хочешь, я узнаю, свободна ли Джейми. Выбраться из отеля пойдет тебе на пользу.
Боже, да. Особенно после того, как она столкнулась в холле с самой мерзкой частью своего прошлого. Как хорошо, что появилась Кейд. Саммер едва не обняла свою четвероюродную сестру из чувства благодарности.
* * *
– Это было весело, – радостно сказал Патрик, когда полчаса спустя они с Люком сидели на берегу Сены, свесив ноги. Им было ужасно холодно – швейцару пришлось разливать их водой, чтобы прекратить драку. О таком скандале будут помнить очень долго, по крайней мере о том, какова была роль Люка в нем. От Патрика никто не ожидал хорошего поведения.
– Нам надо чаще устраивать такие схватки.
– Если опять поцелуешь Саммер, то следующую драку не переживешь.
– Послушай, Люк, я не знаю, как ты мог ожидать, чтобы я это знал заранее. Тебе надо хорошенько поработать над своей непроницаемой манерой поведения. Тебе нужно встряхнуться. Вот она стоит лицом к лицу с каким-то жутким козлом, который, совершенно очевидно, желает съесть ее живьем. Она страсть как хочет, чтобы появился прекрасный принц и спас ее. А что ты собирался делать? Оставить ее ему? Черт тебя побери, что с тобой не так? Ты не хочешь быть прекрасным принцем? – Патрик провел рукой по губам, и у Люка зачесались кулаки. Очевидно, надо дать ему в зубы, чтобы отогнать память о губах Саммер. – Не похоже, что для тебя это было бы пыткой.
– Кейд Маркиз была ее прекрасным принцем, Патрик. Не ты.
Однако на одно мгновение ее лицо просияло – для Патрика. Ярость снова захлестнула Люка.
Патрик пожал плечами:
– Я просто целую их, но не удерживаю навсегда.
И тут Люку стало удивительно трудно сдерживаться. Ему захотелось отвесить Патрику хорошую зуботычину, а потом еще, еще и еще, и превратить рот Патрика в кровавое месиво, чтобы стереть с него всю память о губах Саммер…
– А ты поцелуй ту, кого не хотел бы потерять. Таких небось не целуешь?
Глаза Патрика блеснули, и он отвел взгляд. Перед ними по ледяным водам Сены медленно шла баржа с синим автомобилем, прикрепленным цепью. На коричневых волнах, расходившихся от баржи, тоскливо качался старый ботинок. Дождя не было, но низкие серые облака прижимали день к земле, заставляя людей отступить туда, где было тепло и уютно.
Влажные волосы Люка и Патрика были близки к тому, чтобы превратиться в сосульки.
