Андрей аккуратно переложил Сашу на диван и подошел, предчувствуя катастрофу.
— Это она же выступала, так? — не стал темнить Виктор.
Андрей кивнул. Видел, что Виктор знает даже больше его.
— Ну и на хрена вам это надо было? Цирк устроили, ей-богу. Экс-чемпион отказывается выступать, а вместо него девчонка выигрывает Лигу. Что нервы решили пощекотать, так уже хватит, наверное.
Его не тихий голос, разбудил Сашу, она села, хлопая глазами. Увидев Виктора, она вскочила и застыла напротив.
— Поздравляю с победой, — с усмешкой бросил ей Виктор.
— Вить…Ты не так все понял…
Но Андрей решил, наверное, держаться роли защитника до конца. Подошел к Виктору и коротко бросил:
— Пошли, поговорим.
Саша издалека наблюдала за их разговором. Андрей все расскажет, понятное дело, теперь уже нет смысла скрывать. По взглядам Виктора и его бледному лицу Саша поняла, что не ошиблась. Вот теперь и лишат её брата кубка, слишком уж щепетильным был Виктор в вопросах справедливости.
Парни, видимо, до чего-то договорились. Андрей пошел к автомату с кофе, а Виктор сел рядом с ней на диван.
— Значит так, — без церемоний начал он и Саша вся сжалась, вот теперь он все обиды и вспомнит.
Виктор шумно выдохнул. Достал из кармана портмоне и пачку визиток. Долго перебирал и нашел, видимо, нужную. Саша удивленно взглянула на протянутую бумажку.
— Это отличный реабилитационный центр. Врачи там чудеса делают и после таких травм восстанавливают, что и не снилось. Я не знаю, насколько там у Сашки с позвоночником серьезно, но и таких на ноги ставили. Есть методики. В любом случае проконсультироваться не повредит. Клиника частная… И довольно дорогая.
Саше захотелось тут же всучить ему обратно визитку. Но Виктор остановил её руку. Опять к Ветхому, опять играть? Саше чуть плохо от такой мысли не стало. Но Виктор решил её удивить.
— В такой ситуации, думаю, вам нужно забрать главный приз. Это приличная сумма денег. Я сохраню вашу тайну, пусть это и противоречит моим принципам и настою, чтобы деньги тебе отдали. Мол, нарушение правил Лиги и так далее.
Саша опустила глаза.
— Вить, спасибо. Ты золотой человек.
— Да не такой уж золотой. Люблю я тебя до сих пор. Но это уже не важно, не заморачивайся.
— Вить, прости…
— Не надо. Все и так ясно. Сердцу не прикажешь. Успехов тебе, солнышко, и терпения.
Он ласково погладил по щеке. Саша заметила в его глазах боль и желание быть рядом в такой вот сложный момент в её жизни. Но она не может взваливать все на плечи этого прекрасного человека, которого так несправедливо обидела.
— И тебе счастья… — машинально ответила она.
Виктор грустно улыбнулся и, не оборачиваясь, пошел к двери.
28
Саша бежала. Подальше от больницы и того кошмара, который в одно мгновение перевернул всю жизнь. Пальцы вцепились в помятый тетрадный листок в клетку. Слова отпечатались в голове, как и вопрос: "Зачем? Ну, зачем?".
Она проснулась утром с новыми силами, надеясь, что Саше можно будет помочь. Андрей умчался за завтраком. И тут в палату брата один за другим стали бегать врачи. Александра не находила себе места. А потом кто-то в белом халате с мрачным выражением лица сунул ей ту бумажку в руку. Каждое слово медленно убивало, разрывало на части все существования, разрушало все надежды, всю жизнь.
"Сашенька!" — она выучила те слова наизусть, но так и не смогла выбросить помятый листок. — "Прости меня, пожалуйста, милая, если сможешь. Я не смогу так, я просто трус, но я не смогу сидеть в инвалидном кресле. Пойми, пожалуйста. Самое страшное в жизни для меня — видеть, как ты чахнешь, пытаясь наладить мою жизнь. Я просто не имею права лишать тебя будущего счастья, опять быть обузой. Я не могу и не должен жить. Прости…".
Она перечитала эти слова несколько раз, не в силах поверить. Смотрела с надеждой на врача, который так грубо разрушил её надежды секунду назад. Но мужчина только покачал головой. Молча! Да и что он сказать-то мог. Записка Сашкина все говорила.
Она не могла больше оставаться в больнице. Не сейчас… Не может, она заполнят бумажки и слушать врачей. Ей нужно бежать подальше от всей этой боли. Только боль преследует, боль у неё в руке, синей пастой по белому листу в клетку. Она забежала на высокий мост, под которым быстрым потоком несутся машины. Зрелище завораживало. Саша, как безумная подошла к краю и взглянула вниз.
Она уже не замечала слез. Все равно пожар в душе они не потушат. Нет у неё больше брата. Будто взяли и отрезали на живую кусок сердца. Оно уже не болит даже, просто тихо воет. Сашка… Она может, наверное, понять его поступок, но не принять. Да как такое можно принять. Сашенька, ну зачем? Разве ты когда-то был для меня обузой? Слезы ручьями сбегали по щекам, капли срывались с подбородка и разбивались где-то внизу об асфальт и капоты пробегающих машин. Сашенька! Ты же единственный родной человечек остался… был… Мы же без слов всегда друг друга понимали.
Саша вспомнила, как в детстве брат мечтал о скейте. Все уши матери прожужжал, а она и слышать ничего не хотела. Александра тогда деньги на школьные завтраки откладывала и купила на их общий день рождения скейт. И мать купила… Сашка тогда офигел от счастья, то ни одного, а то сразу два. И на площадку тогда её с собой потащил. Они же никогда не разлучались… Близнецы же. Были…
Саша вцепилась в ограду моста и застонала от боли. Сашенька! Она же на этот чертов скейт стала, только чтобы с братом рядышком быть. Это только с возрастом они разными путями пошли. Нашла она свою настоящую страсть, потом любовь и первое разочарование. Сашка тогда единственной поддержкой был, на его плече ревела, когда узнала правду о Ветхом. Брат её тогда можно сказать с того света вернул, жить заставил и на других смотреть. Да я же пропала бы без тебя, Саша! И сейчас пропаду.
Зачем связалась с картами? Лучше бы и дальше с братом на площадку ходила. Тогда бы и не было ничего. Не обвинили бы Сашку, не сорвался бы он, на наркотики бы не подсел.
Сашенька! Жить не хочется. Она же совсем одна теперь. Зачем ей жить? Она же последние годы только для Сашки жила. Все делала, чтобы брата любимого вернуть. Ей плевать было даже на закон, только бы Сашка не мучился. Готова была не только играть, но и убила бы, если нужно. Всегда пыталась сильной быть и плечо ему подставлять, как он подставлял. На все была готова, только бы услышать снова его смех. И там, в деревне, сколько ссадин, шишек и синяков набила, когда заново училась на скейте ездить. Только для него, ему нравилось… он смеялся и переставал хандрить.
Саша! Боже, у нас же даже имя одно на двоих. Мы же половинки. Зачем? Что мне делать с этой половинкой жизни?
