комочек. Всё что я могла — это кричать, раздирая своё горло до боли и заново проживать воспоминания вампирши. Мало. Мало я её прокляла! Замолчав, какое-то время лежала и пыталась прийти в себя, а потом сумев подняться на ноги, посмотрела на её мужчин оценивающим взглядом. А надо ли им знать то, что я увидела? Стоит ли им переворачивать жизнь или оставить всё как есть?
Женщины этого мира могли забеременеть не только от истинных. Если она могла забеременеть и выносить малыша, то отец ребенка, например, бесправный раб, мог перейти в наложники. Ну или на худой конец, получить свободу и снять магический ошейник, не позволяющий ему покидать свою хозяйку. Если же женщина умирала родами, но сумев родить живого ребёнка, то этого мужчину выгоняли вместе с ним. Если конечно отец ни один из истинных женщины. В таком случай, за роженицей уходили и все истинные мужья и те неистинные, который были связаны с ней жизнью, а не просто браслетом. Но что делать, когда женщина, знающая, что её мир вырождается, прекращала беременности, как только о них узнавала? Что делать, когда эта вампирша делала всё, чтобы пудрить мозги, оставаясь пушистой и говорила всем, что у неё случился очередной выкидыш? Что мне сказать, когда она тёмной, запрещённой для этого мира магией, создавала видимость беременности на какое-то время, способного обмануть всех? Я могла бы заглянуть в её будущее и выбрать самый безопасный для них вариант развития их судьбы. Но не хотела.
— Ваша жена не беременна. — сухим тоном обратилась к эльфу, что смотрел на меня, как на диковинку. Да на меня сейчас все так смотрели. Никто не понимал, что произошло и почему я решила покататься от ужаса на земле, но все чувствовали, что я испытывала тогда, и что говорю правду сейчас. — Проклятие я снимать не буду, это даже малое наказание, которое она получила за свои действия. Повторюсь, вы никак не сможете ей помочь и прекратить страдания. Проклятие спадёт только тогда, когда она поймёт и во всем раскается. Ну а нам, пожалуй, пора.
Нас не только пропустили, перед нами расступались, словно я сейчас накинусь и кого-нибудь прокляну. Оставшуюся дорогу до храма прошли в напряжённом молчании. Даже Басти с Амелией притихли. Я чувствовала, что истинные хотят меня расспросить, но видя моё состояние, решили отложить разговор до более благоприятного периода. Только обнимали по очереди и передавали следующему истинному, желая удостовериться, что я не померла. А вот Лур таким пиететом не страдал и его любознательная натура, хотела подробностей.
— Так она и правда не беременна? А как ты узнала? А почему ты кричала? И что ты делала, касаясь её ла… — Нур не дал ему договорить, врезав под дых, и показав страшные глаза. Хмыкнув, продолжила путь, под тихий недовольный бубнёж вампира.
Храм был больше похож на небольшую часовню. Хотя я знала, что внутри помещение гораздо больше в размерах. Стены храма были из белого камня, который при сиянии светил начинал переливаться перламутром. Это было необычно, но как объяснил Нэб, всё здание пропитано божественной силой, способной в случаи крупных прорывав, укрыть в своих стенах всех нуждающихся. Куполообразная форма крыши с остроконечными шпилями, накапливая дневной свет, давали освещение ночью в самом здании, потому что магия там не работала. Двухстворчатые двери с вырезанными на них защитными рунами, не позволяли войти порождения тьмы. А ещё они были тяжёлыми настолько, что приходилось прикладывать немало усилий, чтобы хотя бы немного их приоткрыть. Во внутрь решили идти только я с истинными, ну и Басти, остальные же остались охранять коней.
Внутри было и правда просторно. Тут стояли деревянные скамейки в несколько рядов, и ещё оставалось свободное пространство. У противоположной от входа стены, стояли три статуи и небольшой круглый алтарь, больше похожий на огромный булыжник, который забыл великан. Проходивший через витражные окра свет, отбрасывал на статуи двух мужчин и женщины, радужные блики, отчего создавалось впечатление, что они щурятся. Сделав пару шагов вперёд, я оказалась на какой-то поляне, причём одна. А через секунду к моим ногам свалился Басти. Я чего-то не поняла, беседа с местными небожителями настолько секретна, что моих истинных, которых именно они и навязали, сюда даже не пустили?!
«Именно!»
В моей голове раздался мужской баритон, от которого по телу побежали мурашки. И не скажу, что от возбуждения! Когда с тобой общается кто-то, кого ты даже не видишь, о возбуждении подумаешь в последнюю очередь. Но кролик, видимо, тоже услышал и начал опасливо оглядываться по сторонам. А я вспомнила, где слышала уже такой голос! В воспоминаниях Басти! Так со мной боженька решил поговорить? Надеюсь он притащил меня сюда не для того, чтобы ругать насчёт Витари?
«Нет» — вот же дурная привычка у местных мужиков, отвечать на вопросы односложными ответами!
***
Дорогие читательницы, поздравляю вас с международным женским днём! Пусть ваши мечты сбываются независимо от того, какой день в календаре. Пусть радость, тепло и уют на века поселятся в вашем доме. Обнимашки и поцелуи близких станут вашими лучшими подарками, что навсегда останутся в воспоминаниях. Будьте любимы. И любите себя и эту жизнь.
А от меня, в качестве подарка, примите проду. С уважением и любовью, Чистая Надежда.
Глава 16
Сеер Ришар
Размеренная, тихая жизнь летела в бездну на такой скорости, что за ней не угонится и самый быстрый вампир. И я не сказал бы, что мне это не нравилось. Это было, в какой-то мере даже весело. Но ни тогда, когда истинная пара делает первым мужем вампира, с которым знакома несколько часов! Я не сказал бы что это ревность, всё-таки мы все её истинные, но всё же…
Зато после ужина я дорвался до своей кошечки, нежась в её объятиях и понимая, что Милу всё устраивает. Она так и заснула на наших руках. Я думал, Селим выгонит нас с демоном из спальни, но он сам предложил отправиться спать в одну постель. А утром мы проснулись от страшного крика пары, что пробирал до мурашек и заставлял замирать каждую струну души. Но мы так и не узнали, что ей такого снилось, что она потом ещё час ходила бледной, словно полотно. В принципе, когда Мила вывела из конюшни лициранку, мы были точно такими же. Эта порода славилась не только хищными повадками, но и крутым норовом. Что кажется, ни капли не смущало Милу. Она светилась только от одного
