вернётся и ещё покажет, где раки зимуют.
- Хоть бы получилось… - прикладывает к груди руки, усиливая душевную мольбу. – Пусть уже эта Людмила окажется той лживой разведчицей и на этом всё закончится.
Вздыхаю. Если бы было всё так просто.
- Мне бы этого не хотелось. Она работает на меня уже седьмой год. Без нареканий, бусинка. Тихо и исправно. У неё оклад превышает все установленные мерки. С чего бы ей идти против меня?
- Против меня, Розанов! – громко поправляет, а потом осекается, оглядывается на закрытую дверь и уже шёпотом. - Против меня!
- Чем же ты ей не угодила, жена моя? – сжимаю её высокую грудь, тяну вторую руку, но Ия шлёпает по ней и поправляет свой топ.
- Этим и не угодила! – шипит и отходит на шаг. - Я так понимаю, она привыкла иметь в твоём доме все женские полномочия! А тут я! Задвинула её верховенство в задницу!
- Преувеличиваешь.
- Нет! Это же очевидно! Она ревнует! Я сразу это почувствовала!
- Ты ей не разрешаешь входить в спальню, поэтому.
- Она что, успела нажаловаться?? Вот скотина!
- Ия. – с лёгким нажимом. – У неё всегда был доступ в спальню. Ты могла бы и…
- Не могла бы! Не смей мне указывать, Розанов! Только я решаю, кто войдёт в мои покои! Не устраивает, значит будем спать в разных комнатах! Там распоряжайся как хочешь!
Сокращаю между нами расстояние и ловлю упрямицу как раз на лихом развороте.
- Что за взрыв на пустом месте, бусинка? Запомни, спальня у нас с тобой одна на двоих.
А заодно и себе напоминаю, что ей всего восемнадцать, она женского пола и там в красивой головушке строем ходят тараканы голубой крови. Акиловское воспитание с пелёнок. Не выветришь.
- Если ещё раз понизишь моё положение в доме – входить в эту дверь будешь, только предъявив специальный qr-код, Розанов!!
Моя ты прелесть, ну. Адаптация завершена. Вживание в роль законной жены окончено. Распатронит любого, кто потревожит и усомнится в её авторитете.
Как же я люблю в ней это. Моя принцесса. Будущая королева.
Казнит за неповиновение. Ей кажется, что я её ущемляю. Защищается агрессией. Надувается спесью. Думает, что она осталась сама по себе и никто ей не поможет. Моя критика больно бьёт по ней. Знаю что это такое. Сам проходил. От близкого человека ждёшь поддержку, а не бой на мечах.
- Ия, это что сейчас, сцена ревности? К обслуге? К бабе за сорок? Ты серьёзно!? – задыхаюсь от смеха. – Скажи, что пошутила.
- А чего ты тогда её защищаешь? – на дне глаз уже крутит меня на вертеле, сжигает на костре, а потом вдруг поджимает губы, расправляет спину, вскидывает ровный носик и резким тоном выдаёт:
- Тебе пора, Розанов! Нужно освободить комнату, Людмила будет тут хозяйничать!
Током шмалит, отсылает.
- Ий. – насилу тяну к себе. – Хозяйкой навсегда останешься ты. – остужаю её взбунтовавшиеся эмоции. - Это твоя территория. Ты не должна за неё биться, поняла? Ты дома, бусинка. – и ещё больший акцент. - У себя дома. Твоя воля и я вообще никого не пущу сюда. Ты – главная для меня. – любуюсь её кошачьей красотой, вздыбилась вся, глаза сверкают. - Иди ко мне. Я тебя так люблю, красивая...
- Нет! – пихается гордячка, ещё немного и драться начнёт.
- Чего нет!? Люблю, говорю!! – безапелляционно напираю, сшибаю с ног и валю на постель. – Маленькая злыдня. – придавливаю своим телом, заношу её руки над головой, впиваюсь губами в покрывшуюся вздутыми венками девичью шею. Внутренности дрожат, как хочу её. По телу гонит горячая волна.
- Когда ты уже перестанешь молчать, Ия?? – между поцелуями. - Хватит бояться. Почему тянешь с признанием? Всё ещё думаешь, что дорога назад будет и тебя обойдёт стороной? Не будет, Ия! Я не отпущу, не верну и не позволю смотреть в другую сторону.
- Ты опять давишь…
- Я любовь твою хочу, потому что!! – осознаю, что срываюсь, колотит изнутри. Заставляю себя остыть, меняю интонацию. - Ревнуешь ведь. Советуешься. Прижимаешься. Я что, дурак, по-твоему? Да ты уже спальню мою себе забрала!
Внутренний вой оглушает. До бесноты хочу услышать, что любит меня. Она может мне всё сказать, напрямую, до кишков доберётся. Но в обход сердца…
- Так твою или нашу? – хрипит подо мной жена, вновь лавируя между темами.
- Не губи, а. – закрываю глаза, тяжело дышу, а потом в голову стреляет воспоминание. – Ты мне ребёнка обещала, Розанова. По любви же будем делать или залётного Давиду принесёшь?
- По любви, конечно! – и рыбка на крючке.
- Тогда люби меня. Мои ворота открыты. Круглосуточно.
По её телу проносится мелкая рябь. Дрожу и я вместе с ней.
Говори уже! Ну??
Девчонка приоткрывает рот и… выдыхает со свистом скопившуюся тишину. Не может.
- Каждый день тебя буду спрашивать. – обвожу её губы подушечкой пальца. – Любишь меня?
Есть оно, это «да». Теплится в глазах. Но ещё на стадии расцветания.
Успокаиваюсь. Просто нужно подождать. Само дойдёт. А я лишь буду подливать удобрений в виде:
- А я тебя уже много лет люблю.
- Игнат…
- Тшш. Просто возьми моё «люблю» и носи с собой. – касаюсь языком её переносицы, губами ставлю печать. – И будь уверена в себе, поняла? Я всегда выберу тебя. – и целую так напористо, что Ие ничего другого не остаётся, как согласиться со всеми условиями.
Любить и быть любимой. А потому что достала до ручки!
ГЛАВА 24.
ИГНАТ.
- Короче, дело обстоит так, Розанов! – без приветствия и резким тоном. Шувалов как всегда. Сжимаю смартфон, предполагая долгий разговор.
- Говорите,
