— Сознался хоть…
— А что?
— М-да… Много у тебя хлопот.
— Не-а.
— А что? — передразнил я.
— Это вы меня спрашиваете?
— Не-а, — сказал я. — Хватит с меня.
Вот что интересно
Когда Гога начал ходить в первый класс, он знал только две буквы: О — кружочек и Т — молоточек. И все. Других букв он не знал, И читать не умел.
Бабушка пыталась его учить, но он сейчас же придумывал уловку:
— Сейчас, сейчас, бабуся, я тебе вымою посуду.
И он тут же бежал на кухню мыть посуду. И старенькая бабушка забывала про учебу и даже покупала ему подарки за помощь в хозяйстве. А Гогины родители были в длительной командировке и надеялись на бабушку. И, конечно, не знали, что их сын до сих пор читать не научился. Зато Гога часто мыл пол и посуду, ходил за хлебом, и бабушка всячески хвалила его в письмах родителям. И читала ему вслух. А Гога, устроившись поудобней на диване, слушал с закрытыми глазами. «А зачем мне учиться читать, — рассуждал он, — если бабушка мне вслух читает». Он и не старался.
И в классе он увиливал как мог.
Учительница ему говорит:
— Прочти-ка вот здесь.
Он делал вид, что читает, а сам рассказывал по памяти, что ему бабушка читала.
Учительница его останавливала.
Под смех класса он говорил:
— Хотите я лучше закрою форточку, чтобы не дуло.
Или:
— У меня так кружится голова, что я сейчас, наверное, упаду…
Он так искусно притворялся, что однажды учительница его к врачу послала.
Врач спросил:
— Как здоровье?
— Плохо, — сказал Гога.
— Что болит?
— Все.
— Ну, иди тогда в класс.
— Почему?
— Потому что у тебя ничего не болит.
— А вы откуда знаете?
— А ты откуда знаешь? — засмеялся врач.
И он слегка подтолкнул Гогу к выходу.
Больным Гога больше никогда не притворялся, но увиливать продолжал.
И старания одноклассников ни к чему не привели. Сначала к нему Машу-отличницу прикрепили.
— Давай будем серьезно учиться, — сказала ему Маша.
— Когда? — спросил Гога.
— Да хоть сейчас.
— Я сейчас приду, — сказал Гога. И он ушел и не вернулся.
Потом к нему Гришу-отличника прикрепили. Они остались в классе. Но как только Гриша открыл букварь, Гога полез под парту.
— Ты куда? — спросил Гриша.
— Иди сюда, — позвал Гога.
— Зачем?
— А здесь нам никто мешать не будет.
— Да ну тебя! — Гриша, конечно, обиделся и сейчас же ушел.
Больше к нему никого не прикрепляли.
Время шло. Он увиливал.
Приехали Гогины родители и обнаружили, что их сын не может прочесть ни строчки. Отец схватился за голову, а мать за книжку, которую она привезла своему сыночку.
— Теперь я каждый вечер, — сказала она, — буду читать вслух эту замечательную книжку своему ребенку.
Бабушка сказала:
— Да, да, я тоже каждый вечер читала вслух Гогочке интересные книжки.
Но отец сказал:
— Очень даже напрасно вы это делали. Наш Гогочка разленился до такой степени, что не может прочесть ни строчки. Прошу всех удалиться на совещание.
И папа вместе с бабушкой и мамой удалились на совещание. А Гога сначала заволновался по поводу совещания, а потом успокоился, когда мама стала ему читать из новой книжки. И даже заболтал ногами от удовольствия и чуть не сплюнул на ковер.
Но он не знал, что это было за совещание! Что там постановили!
Итак, мама прочла ему полторы страницы после совещания. А он, болтая ногами, наивно воображал, что так и будет дальше продолжаться. Но когда мама остановилась на самом интересном месте, он опять заволновался.
А когда она протянула ему книгу, он еще больше заволновался.
— А дальше читай сам, — сказала ему мама.
Он сразу предложил:
— Давай я тебе, мамочка, вымою посуду.
И он побежал мыть посуду.
Но и после этого мама отказалась читать.
Он побежал к отцу.
Отец строго сказал, чтобы он никогда больше не обращался к нему с такими просьбами.
Он сунул книгу бабушке, но она зевнула и выронила ее из рук. Нет, раньше она никогда так быстро не засыпала в своем кресле! «Действительно ли, — думал Гога, — она спит, или ей на совещании поручили притворяться?» Гога дергал ее, тормошил, но бабушка и не думала просыпаться.
А ему так хотелось узнать, что дальше происходит в этой книжке!
В отчаянии он сел на пол и стал рассматривать картинки. Но по картинкам трудно было понять, что там дальше происходит.
Он принес книгу в класс. Но одноклассники отказывались ему читать. Даже мало того: Маша тут же ушла, а Гриша вызывающе полез под парту.
Гога пристал к старшекласснику, но тот щелкнул его но носу и засмеялся.
Как дальше быть?
Ведь он так никогда и не узнает, что дальше в книге написано, пока не прочтет ее.
Оставалось учиться.
Читать самому.
Вот что значит домашнее совещание!
Вот что значит общественность!
Он вскорости прочел всю книгу и много других книг, но по привычке никогда не забывал сходить за хлебом, вымыть пол или посуду.
Вот что интересно!
Горка
— Эх, съехать бы с горки на санках, — мечтали малыши Петя и Вася, — а не возить друг друга за веревочку по ровному месту.
Но возле их дома горок не было.
И они решили написать заявление, как это делают взрослые.
Они напишут заявление и бросят его в почтовый ящик. И взрослые позаботятся, чтобы у них была горка, когда прочтут заявление.
Но тут возникли сложности.
Во-первых, они не знали, что такое заявление, а только слышали. А во-вторых, не умели писать, потому что не ходили в школу. Но все-таки они вышли из положения. Спросили у первоклассника, что такое заявление, и тот сказал:
— Это такая бумажка, которая заявляет.
— Как раз мы хотим заявить, что нам нужна горка, — сказали малыши, — но мы не умеем писать.
Первоклассник сказал:
— Пожалуйста, я напишу вам такое заявление, и потом мы все вместе будем кататься с этой горки.
И он написал:
«Заявляем, что нам нужна горка».
И все втроем бросили в почтовый ящик это заявление.
И вот пришли рабочие и стали строить деревянную горку возле их дома.
— Ура! — закричали ребята. — Получили наше заявление! Наконец-то строят нам горку!
— Мы строим уже десятую горку в вашем районе, — ответили строители.
И малыши подумали: «Вот это да! На одно наше заявление построили десять горок!»
Быстрей, быстрей!
Наши шефы, шестой «а», соревновались с шестым «б» — кто лучше и быстрее поможет одеться в раздевалке своим подшефным. И вот после звонка мы помчались в раздевалку, и тут началось это одевалочное соревнование. Два шестых уже ждали своих первоклассников. Очень строгое жюри устроилось на подоконнике, чтобы лучше видеть. Пятьсотсвечовые лампочки вкрутили дополнительно к дневному свету. Самодеятельный школьный струнный оркестр расположился невдалеке. Оркестр грянул — и пошло! Ох, что тут было!
Моим шефом был Светик Костров. Он очень волновался. Как только я подбежал к нему, он заорал:
— Давай ногу! Ну! Ногу давай! Суй в ботинок ногу и не рассуждай, малыш! Нужно быстрей! Ты быстрей можешь? Ну! — с трудом он запихивал мою левую ногу в правый ботинок, и я не рассуждал.
— Не везет, вот напасть! — ворчал он и тряс меня за ногу изо всех сил. Но я держался за вешалку и не падал. Вешалка качалась, и сверху падали шапки.
— Давай другую ногу! Побыстрей! Ну! И не рассуждать!
— Как же я тебе другую ногу дам? — сказал я. — На чем же я тогда стоять буду?
— Не рассуждай, малыш, много ты понимаешь!
— Отпусти мою ту ногу, — сказал я, — тогда я тебе дам эту.
— Ну, быстрей давай, не рассуждай!
Теперь он стал напяливать мой левый ботинок на мою правую ногу. И я ему сказал об этом.
— Не заметят, — отвечал он, — раньше нужно было говорить, малыш! Не время рассуждать, пойми. Где шапка? Шапка где твоя?
— Да вон Васька ее нацепил.
— Чего это он? Ну, дает! Ладно. Некогда тут рассуждать. Бери Васькину! И побыстрей!
— А Васькину вон только что сейчас Пчелкин надел.
— Хватай тогда Пчелкина шапку. Быстрей! Где она? Какая? Покажи мне. Вот не ожидал… никак не ожидал, что может так с шапками получиться!
— И пчелкиной уже нет, — говорю, — ни одной шапки, все расхватали.
— Без шапки иди! На авось! Выручай своего шефа! Что творится! Мы пропали! Проиграли! Вот досада… Э-э-э-эх! — Он очень суетился и вспотел.
Светик ловко надел на меня пальто, и пальто было тоже чужое. И я сказал ему об этом.
— Не снимать же его, малыш! Где мы тут сейчас найдем другое? Бодрей держись! Не дрейфь! Улыбайся жюри! Как будто ты в своем пальто! Давай!
И я побежал. На авось.
Пальто толстяка Вовки Ивина висело на мне мешком. Нестерпимо жали мои собственные ботинки.
