полгода можно принимать один флакон, или как я, сразу пять?
— Безопасно — один. Там есть какая-то зависимость приёма от времени, это тебе книжки читать нужно, я теорию плохо знаю. Но больше одного флакона принимать крайне не рекомендуется. Пять эликсиров, что я тебе всадил за раз, убьют любого. Тебя тоже, даже если рядом будет разу два магистра Смалога. Второй раз такой номер не пройдёт. Но это всё теория. Эликсиры штука дорогая, самостоятельно их не изготовить, а думать о том, что у тебя могло бы быть, но никогда не будет — верх идиотизма. Усилил камни? Тогда вали отсюда. Встретимся завтра в шесть утра на полигоне. Займусь твоей базой.
На дворе стояла глухая ночь, так что никто из приспешников принцессы меня не поджидал, чтобы высказать своё «фи». Сюрпризы ждали меня позже — в доме для смертников горел свет. Нахмурившись, я открыл дверь и с удивлением уставился на двух бородатых мужиков, вальяжно раскинувшихся на кроватях. В сапогах, в верхней одежде. Оба мужика носили стальные обручи, как на руках, так и на ногах и шее. Ко мне завезли соседей-смертников.
— О, ещё один! — гаркнул тот, что был справа. — Кто такой? Чё надо? Ниче? Так и вали отсюда, ночь на дворе.
— Вы что творите, свиньи? — не сдержался я. — Какого Скрона вы здесь грязь разводите?
— Тебе-то что? Придут — уберут. Или это ты убирать припёрся? Так вон швабра, давай, вылизывай тут всё. А мы пока книжонки полистаем.
Только сейчас я заметил, что в руках этой парочки находились мои учебники. Учитывая, что оставил я их в шкафчике рядом с кроватью, значит, эти двое уже везде успели полазить. Собственно, на этом анализ заканчивался, как и формирование того, как следует поступить. Швабра, говорите? Не вопрос, будет вам швабра…
Меня учили, что борзота понимает только силу. В нашем баронстве тоже имелись альтернативно-одарённые особи, возомнившие себя новым воплощением Света, Скрона или вообще какого-то нового бога. Каждый год какая-нибудь группа крестьян, которым надоело работать на земле, сбегала в леса и начинала кошмарить себе подобных. Даже несколько сбредивших магов на моей памяти заводилось — сила не всегда достаётся лучшим. Результат всегда был одним и тем же — отец снаряжал несколько десятков защитников, что с лёгкостью разделывались со смутьянами. Правда, не всегда можно было легко поймать разбойников, что уходили в леса, но решались такие вопросы просто — конвоированием дорог. Рано или поздно смутьяны вылезали и их перебивали. Порой те же крестьяне, которым надоедало кормить дармоедов.
Так что разговаривать с теми, кто имеет наглость лазить по чужим вещам, лично я не собирался. Визуально мужики выглядели достаточно мощными, чтобы ввязываться с ними в рукопашную, но у меня имелась швабра! Чем не копьё? Первый мужлан даже не понял, что произошло — удар по голове отправил его в глубокий сон. Благо ночь на дворе.
— Ты чё творишь, мелкий?! Сдохни! — второй успел вскочить с кровати и даже вытянул в мою сторону руку, чтобы жахнуть магией, но тут же упал обратно, причём без моей помощи. Сработали стальные оковы. Я прекрасно понимал, что это замешательство временное — мне потребовалось десять секунд, чтобы прийти в себя, так что останавливаться не стал. Столкнув мычащее тело с кровати и с недовольством посмотрев на грязное постельное бельё, я несколько раз пробил кулаком в лоб мужлану, отправляя и его спать. Успокоился я только после того, как плотно связал мужиков их же одеждой. Не хватало, чтобы меня придушили во сне. О том, что делать с новыми сожителями, решил думать утром. Или после того, как вернусь с тренировки. Играть в добряка точно не собираюсь.
— Сука! Убью тварь! Развяжи, мелкий недоумок! На помощь! Убивают! Моя рука! Я не чувствую рук! Что ты сделал, тварь! А-а-а!
Что могу сказать… Я — дебил. Самый натуральный. Что мне стоило засунуть своим пленникам кляпы, чтобы не мешали спать? Так я даже не подумал об этом! Орать косматые начали почти одновременно, примерно через два часа, как я их скрутил. Первое время я пытался игнорировать крики, думая, что мужики заткнуться, но затыкаться они не собирались. Наоборот, вошли в раж и принялись даже угрожать. Пришлось вставать и зажигать лампу. Где там моя швабра… Прибью гадов!
Моё появление не прошло незамеченным — голосить мужики начали ещё сильнее. Злой, невыспавшийся, я взял стул и уселся напротив. Заметив, что затыкаться смертники не собираются, я тупым концом швабры ткнул каждому в район груди. Не сильно, но достаточно, чтобы сбить дыхание. Ор прекратился.
— Значит так. Мне пофиг, кто вы и как сюда попали. Если на вас стальные обручи — значит вы смертники. И относится к вам стоит так, как к смертникам. Если кто-то что-то не понял, будет бит. Вначале мной, потом теми, кто находится с той стороны дверей. Они сдерживаться не будут — в ход пойдут не только палки, но и магия. Своей пользоваться вы не сможете — сталь не даст. Это понятно, или нужно ещё раз повторить?
Реакции не последовало, что вынудило меня ещё раз использовать швабру.
— Спрошу ещё раз — мои слова понятны? Или бить нужно сильнее?
— В задницу засунь свои слова! — произнёс правый и обвис, получив удар в лоб. Церемониться? Не ко мне. Я посмотрел на второго — судя по выражению лица, сдаваться он тоже не собирается. Подтверждая мои мысли, мужик произнёс:
— Рано или поздно ты нас развяжешь. Не ты, как кто-то другой. И тогда можешь молиться Свету, потому что…
Ещё один точный удар в лоб оборвал пламенную речь. Кажется, у меня грядут неприятности не только со студентами академии. Потому что только сейчас до меня дошёл тот факт, что смертники, в большинстве своём, отбитые на голову ребята, умеющие, а некоторые даже любящие убивать. И жить мне придётся среди тех, кто презирает не только свою жизнь, но и жизнь других людей, готовый с лёгкостью её забрать. Только потому, что он может это сделать… К такому Густав меня не готовил. Даже не знаю, как вообще к такому можно подготовиться.
Остаток ночи я просидел напротив новых смертников, думая о том, как правильно поступить. Логика кричала о том, что стоит прикончить мужиков, чтобы избавить себя от проблем будущего, но разум понимал, что этим я подпишу себе смертный приговор. Учитывая, что меня не предупредили о новых сожителях, это может оказаться ещё одной проверкой на мою приверженность тьме. Думаю, кто-то из церковников сейчас внимательно записывает каждое
