Читаем без скачивания Укрепленный вход - Стивен Соломита

Розенкрантц, который, видимо, так же как и Данлеп, не имел ни малейшего желания общаться с секретарем, опять посмотрел в свою записную книжку, достал из нее визитную карточку Уильяма Хольтца и передал Данлепу, который с важным видом переписал сведения себе.

— И еще, — заметил Данлеп, — вы обещали жильцам сделать ремонт. Я имею в виду почтовые ящики, замки в подъезде и лифт. Сказать по правде, я сам боялся ехать в этом лифте. Он просто бился о стенки шахты и, казалось, в любую минуту может развалиться.

— Пока мы с вами разговариваем… — перебил Данлепа Розенкрантц.

— Виноват?

— …все это делается, пока мы тут с вами разговариваем. Строители уже в доме. — Розенкрантц перегнулся через стол и похлопал Данлепа по руке. Он уже начал сильно потеть, но улыбался одной из своих самых чарующих и сладких улыбок. — Послушайте, я должен признать, что там действительно кое-что пошло наперекосяк, но администрация твердо намерена придерживаться своих обещаний, и, ради Бога, сержант, вы же тоже должны отдавать себе отчет в том, часть вины лежит и на вас. Вы говорите, в доме живут торговцы наркотиков и шлюхи, так арестуйте их! Посадите в тюрьму! Когда я учился в школе, мне объясняли — один и тот же человек не может находиться в двух местах одновременно. Если эти подонки окажутся в тюрьме, то их не будет в доме.

Компания «Хольтц, Митчем, Митчем и Браунт» располагалась в Манхэттене, Парк-авеню, 101. Там было все, чего недоставало управлению. Бежевый ковер, мягкий и пружинящий, как раз для подошв новеньких шестидесятидолларовых кроссовок «Найк». С коричневой обивкой стен гармонировала экспозиция из восьми картин маслом, изображавших охоту на лис: от завтрака охотников и до окровавленной лисьей тушки, на которую они указывали жестами триумфаторов. В приемной сидела довольно молодая и красивая женщина; ожерелье и витой браслет на ней своей стоимостью превышали весь гардероб Мудроу. Она была недостаточно проницательна, чтобы узнать в Данлепе и Мудроу полицейских, поэтому начала улыбаться сразу же, как только открылась дверь.

— Чем могу помочь? — Казалось, низкий музыкальный голос дамы должен был трогать посетителей до глубины души, и, очевидно, над ним работали с не меньшим усердием, чем над тугими кудряшками, которые производили впечатление слегка взлохмаченных. При виде этой женщины Мудроу подумал, что юридическая фирма, позволяющая себе подобное украшение, видимо, достаточно богата. Спрашивая Уильяма Хольтца, он продолжал про себя рассуждать: если бы эта женщина вложила столько же усилий в образование, сколько вкладывала в свою внешность, то, без сомнения, могла бы стать, например, нейрохирургом… Музыкальный голос между тем пропел: «Мистер Хольтц, два полицейских хотят с вами встретиться». И Мудроу понял, что все же недооценил профессиональные способности дамы. Уильям Хольтц — высокий, загорелый и для своего возраста достаточно накачанный — вышел в приемную и предстал перед ними.

— Джентльмены? — На Хольтце был темный костюм в полоску, сшитый собственноручно китайцем из Гонконга в собственном ателье на Восточном Бродвее, и он, несомненно, стоил больше, чем все украшения секретарши. Хольтц взял удостоверения личности Мудроу и Данлепа и стал тщательно их изучать.

Несколько минут Мудроу терпеливо ждал, затем шагнул вперед и встал рядом с юристом. Вряд ли он думал, что мистера Хольтца можно этим напугать. Юристы были исключением из общего правила, которое гласило, что полицейский может запугать любого. Но внутренний радар начал подавать сигналы Мудроу, едва Хольтц появился на пороге кабинета. Мудроу почувствовал, что приближается к тайне, и хотел, чтобы Хольтц и те, кого тот представляет, поняли — Стенли Мудроу уже близко. Вот так, просто и окончательно.

Хольтц отодвинулся от Мудроу.

— Сержант Данлеп, в данный момент мне трудно выкроить для вас время. У меня в кабинете клиент, и к тому же я опаздываю на совещание партнеров. Только что у меня была довольно долгая беседа с мистером Розенкрантцем.

— Это займет всего лишь несколько минут, — сказал Мудроу.

— Мистер Мудроу. — Хольтц отступил еще на шаг. — Мы гораздо быстрее выясним все вопросы, если вы не будете вмешиваться. Я позволяю вам остаться здесь и присутствовать при нашем разговоре с сержантом Данлепом исключительно из вежливости по отношению к нему, но уверен, вы понимаете, что являетесь всего лишь частным лицом и не обладаете никакими исключительными правами. — Он помолчал, предоставляя Мудроу возможность ответить на его тираду, но Мудроу невозмутимо безмолвствовал. — Так вот, повторяю, сержант, я только что разговаривал с мистером Розенкрантцем и, кроме того, хорошо знаком с состоянием недвижимости, принадлежащей компании «Болт Реалти».

— Мы хотели бы все же узнать, насколько вы осведомлены, — тихо сказал Данлеп. Он был словно в полусне. Вся эта обстановка подействовала на его голову, костюм Уильяма Хольтца — на сердце, а секретарша — на то, что ниже пояса. Ничего не поделаешь, компания «Хольтц, Митчем, Митчем и Браунт» совсем не походила на клуб «Элкс».

Можете быть спокойны, сержант. Я целиком доверяю управлению, не говоря о том, что «Болт Реалти» всегда старается препятствовать противозаконной деятельности, которая происходит на территории рынка недвижимости. Поэтому мы, конечно, сделаем в разумных пределах все шаги для того, чтобы нанесенный ущерб был возмещен. Мистер Розенкрантц получил все необходимые для этого инструкции, и произошло это, кстати, не сегодня днем, а значительно раньше. — Хольтц слегка улыбнулся. — Теперь все?

— Не совсем, — сказал Мудроу.

Хольтц, который стоял между Мудроу и Данлепом, даже не потрудился обернуться.

— Мистер Мудроу, вы могли бы нам не мешать? Иначе мы сейчас же прекратим разговор. — Он опять помолчал, ожидая ответа Мудроу, разъяренного и беспомощного.

— Да, действительно, я не сказал еще об одном, — произнес Данлеп. — О владельце. Вот мы и подумали, не лучше ли нам напрямую обратиться к владельцу здания. Вы бы не могли дать нам его координаты?

Уильям Хольтц был неимоверно удивлен. Казалось, его коротко стриженные волосы встали дыбом, так широко он улыбнулся.

— Сержант Данлеп, вы хоть что-нибудь знаете про закон о корпорациях в штате Нью-Йорк или о жилищном кодексе штата Нью-Йорк? Не говоря уже о том, что у моих клиентов нет ни малейшего желания подвергаться нападкам таких самозванцев, как Стенли Мудроу. Я располагаю всеми правами юриста, представляющего владельца собственности, о которой идет речь, и готов воспользоваться этими правами, чтобы цели, поставленные моими клиентами, были достигнуты. На этом все, джентльмены! Интервью окончено. И пожалуйста, не забудьте следующее. Ни при каких обстоятельствах я больше не смогу вас принять, если это не обяжет сделать меня суд. Всего хорошего!

Глава 20

Мудроу, голый и довольно пьяный, лежал в постели. Телефон звонил постоянно. Стенли был один, потому что Бетти решила остаться на ночь у своей сестры на Холмах Джексона. Голый — потому что пьяный. А пьяный, потому что он и Данлеп отпраздновали первый безрезультатный день совместной деятельности, приняв шесть (или семь, а может быть, восемь) стаканчиков бурбона за ужином в итальянском ресторане.

Первым позвонил помощник адвоката Ино Кавеччи, который немедленно и агрессивно начал жаловаться.

— Что происходит с этими людьми? — кричал он. — Они не желают помочь даже самим себе. Я разговаривал с каждым жильцом, получившим уведомление о выселении, предлагал подписать петицию, чтобы можно было отправить на судебное рассмотрение все дела одновременно. Но они не хотят сотрудничать с нами. Вы можете в это поверить? Три семьи уже сматываются оттуда. Это же бессмысленно! И этих идиотов мы будем защищать за просто так! Я все утро мечтал, чтобы мне хоть кто-нибудь объяснил почему. Впрочем, я и сам все понял. Из жадности. Вы же понимаете, владелец не получал деньги по их чекам, вот они и прикинули, можно не заплатить хозяину еще раз. К тому же судья даст несколько месяцев отсрочки, чтобы они смогли подыскать другую квартиру, и эти люди опять не будут перечислять квартплату. А так как они все равно найдут, где поселиться, то просто воспользуются тем, что шесть месяцев можно прожить даром. Клянусь вам, если бы я прочитал где-нибудь об этом, никогда бы не поверил!

От энергичных воплей Кавеччи у Мудроу начала кружиться голова.

— Подождите минуточку, — прервал он помощника адвоката, пытаясь встряхнуться. — Я вас просил выяснить, как обстоит дело с пустующими квартирами.

— Вот это еще одна сенсация, — простонал Кавеччи. — Просто трудно поверить. Ведь это же зоопарк, черт возьми!

Мудроу насторожился.

— Что вы имеете в виду?

— Должен признать, я не так уж много знаю о Холмах Джексона, но у меня всегда было впечатление, что этот район все же отличается от восточной части Нью-Йорка: Но оказалось, в доме полным-полно наркоманов и продавцов наркотиков. Можете представить, одна шлюха предложила мне трахнуть ее прямо в коридоре! Эта сука ничего не стеснялась! Она задрала юбку и начала выставляться. Когда ее дружок понял, что я на это не клюну, предложил купить немного крэка. Слушайте, мне что, подстричься, что ли, чтобы меня не принимали за наркомана, когда я хожу по дому, пытаясь посчитать пустые квартиры?