Читаем без скачивания Леди не движется-2 - Олег Дивов

— Под которую даже герб нарисовали. Или нет? Мать мне как-то говорила, что вы не покупали герб. Собственно, почему я и думал, что клан очень старый.

— Это награда, — пояснил Август. — От Сената и благодарного человечества. В принципе, когда мы открыли Дуайт, планета казалась перспективной. Уже через год выяснилось, что ничего особенно ценного на ней нет, а если есть, то оно труднодоступное. Планета нас разочаровала, но что-то делать с ней надо. Поэтому больше от безысходности туда завезли овец. Новую породу, белую китайскую. И случилось это буквально за двадцать лет до Катастрофы. В Катастрофу у нас рухнул весь бизнес — банки, промышленность, все, во что были вложены серьезные деньги. Фактически мы остались с десятком кораблей и Дуайтом. А овцам на Дуайте понравилось, там нет ни привычных паразитов, ни болезней, а хищников отгоняют пастухи и собаки. И мы, во-первых, смогли вывозить людей на Дуайт, где их хотя бы было чем кормить, а во-вторых, стали снабжать продовольствием всех нуждающихся. И в первую очередь — Землю, где после Катастрофы разразился голод. Я видел рапорты — можно смело утверждать, что именно наши поставки спасли людей от голодной смерти. Разумеется, речи о деньгах не шло — откуда они у землян? Потом, когда положение стабилизировалось, нам дали освобождение от налогов на сто лет. И — герб. С тем самым белым китайским бараном, которым несколько месяцев питалась вся Земля.

Макс покрутил головой:

— Надо чаще встречаться. И больше разговаривать. Такие интересные вещи узнаешь… Значит, твои предки гор не видали, и своей грацией ты обязан не генам, а самому себе. Ты-то точно вырос в горах…

— В каких еще горах? — изумился Август. — Где ты в Пиблс горы нашел?

— Ну как же. Шотландия же горная страна.

— Только Хайленд. А Пиблс — почти на Границах, это Лоуленд.

— Погоди, я ж бывал в Эдинбурге. Есть там какие-то горы, да, низкие, но я сам видел!

— Макс, во-первых, Эдинбург — это не Пиблс…

— Да какая разница, там рукой подать!

— …во-вторых, в десять лет — а тебе было именно столько — даже холм кажется горой. Там нет ни одной вершинки, дотягивающей хотя бы до тысячи. Брод-Лоу — восемьсот сорок метров, чуть меньше даже. Я уже в пять лет облазил ее сверху донизу.

— Всего восемьсот сорок? — не поверил Макс. — Черт, да я на Сонно такие вершины даже за холмы не считаю. У меня там есть десяток пиков выше восьми километров, вот это — горы. А шотландцы так гордятся, так гордятся… а там смотреть не на что, — он засмеялся.

— Ну не скажи, насчет смотреть не на что. Когда горушка даже в полкилометра стоит прямо над лохом — выглядит очень внушительно. Да и не все из них удобны для восхождения, на иных люди, бывает, гибнут.

— Ай, — Макс отмахнулся.

— А откуда тогда у тебя такая грация? — спросила я. — Что-то мне казалось, именно из-за ходьбы по горам выработалась.

— Танцы, — ответил Август. — Ты видела какие.

— О-о, — понимающе протянула я. — Да уж, это не танцы, это форменный балет.

Макс нехорошо заинтересовался, как будто поймал нас на укрывательстве важных военных сведений.

— Я бы показала тебе, у меня есть на браслете, — сказала я. — Но, к сожалению, браслет без чипа недоступен, а чип я верну не знаю когда.

— Уже можно, — кивнул Август.

— С чего ты взял?

— Даймон письмо прислал, — сказал Август. — Пока я приводил себя в порядок. Я просто не успел тебе сказать.

— А почему тебе, а не мне? — почти обиделась я.

— И как он пришлет тебе, если у тебя другой чип? — напомнил Август.

— Отлично, — пробормотала я. — Он только сообщение прислал или?..

— Или, — подтвердил Август. — Все, что обещал.

— Не понял, — Макс наконец уловил паузу. — Какая связь между твоим чипом и Даймоном? Я думал, ты его сняла, чтобы хоть на несколько суток скрыться от банды!

Я пожала плечами:

— Что мне эта банда… Даймон предложил взаимовыгодную сделку. Я согласилась, потому что возможности отказаться он мне не дал. По условиям, я должна была сутки-двое притворяться мертвой, а он взамен поделится кое-какими сведениями. Я свою часть выполнила, он тоже.

— Но почему ты сразу не сказала?! — взвился Макс.

— А я обязана?

— Да!

— Макс, утихни, — посоветовал Август. — В договоре, который ты подписал со мной, нет ни слова о том, что Делла должна тебе отчитываться.

— Да при чем тут этот долбаный договор! Ты как будто не понимаешь…

— Не понимаю, — согласился Август. — Решительно не понимаю, с какой стати ты требуешь, чтобы окружающие считались с твоими попытками контролировать Деллу. Ты ведешь себя вопреки здравому смыслу, но хочешь одобрения.

— И в чем ты углядел мятеж против здравого смысла?

— В том, что ни один человек на свете, будь то твой родственник, друг или посторонний, не обязан информировать тебя обо всех изменениях в своей жизни. Прилично сообщать о том, что касается тебя и твоих интересов, если они, в свою очередь, не связаны с ущемлением права другого человека на свободный выбор…

Это надолго, сообразила я. Вот и отлично. Пока они заняты друг другом, я займусь собой. Потихоньку. А то если меня на этом поймают, они ж мигом объединятся — и навалятся на меня со своими моралями. Я выскользнула в спальню, вытряхнула из сумочки футляр, в котором хранила свой чип, и маникюрный набор. Аккуратно, пинцетиком, вынула фальшивый чип. Выровняла дыхание. И без единой ошибки, словно тренировалась буквально вчера, поставила на место свой чип.

Жизнь сразу увиделась в радужных красках. По крайней мере, я это я и больше не обязана носить траурную одежду и чертову черную шляпу.

Я переоделась, застегнула на запястье повседневный браслет и вернулась в гостиную. Август мигом отметил перемену туалета, скользнул взглядом по моей руке.

— О, — сказал он, — я хотел помочь тебе, но ты уже справилась сама.

И все. А я-то готовилась к взбучке! За что люблю Августа — он непредсказуемый. С ним не соскучишься.

— Послушай, Делла, — тон Августа был смущенным. — У меня случилась небольшая неприятность. Я перепутал дорожные сумки и взял из дома не ту. Тед, наверное, с ремонтниками занят, мне не хочется беспокоить его и просить, чтобы он привез другую сумку.

— Хочешь, чтобы я заказала тебе сменную одежду?

— Да. А то я не знаю, где ты обычно заказываешь. А я позабочусь о завтраке, потому что наш гостеприимный хозяин, кажется, по утрам питается исключительно энергией ссор.

С этими словами Август удалился. Грациозно, но неприлично быстро. Макс проводил его взглядом и достаточно громко сообщил:

— Похмельный понос уже завтраком называется?

Вдали прозвучал легкий щелчок — закрылась дверь уборной. Мне стало так стыдно, словно в кишечном непорядке уличили меня.

— Зато ты блевал, пока я душ принимала! Думаешь, я не слышала?

— А я отрицаю, что ли? — Макс посмеивался, чрезвычайно довольный собой. — Просто не понимаю, зачем это ханжество. Все с похмела дрищут и блюют. Один Маккинби прикидывается, что не какает.

— Да! — я угрожающе сверкнула глазами. — Все. Только у кого-то хватает культуры не обсуждать нечистоты, а у кого-то — нет! Даром что этот кто-то — весь из себя принц.

Макс был просто счастлив. Довел меня до вспышки злости — и радуется. Решил, что победу одержал.

— Ладно, кто-то обещал мне танцы показать. Вполне себе культурная программа. Гони сюда.

Я скрипнула зубами и нашла ролик в своих залежах на браслете. Подключилась к общей системе в номере, вывела изображение на стену, а звук — на потолочные динамики, по моим наблюдениям у потолочных всегда качество воспроизведения выше. А может, дело в акустике.

Макс с интересом следил. Увидав первые кадры, откомментировал:

— А вот и наша Джил.

— Август уверяет, что ее все зовут Лэн.

— Я же не все, — возразил Макс. — Мне-то с какой стати подлаживаться под ее вкусы? А теперь, значит, она за Маккинби взялась… Я с ним поговорю. Конечно, иногда я терпеть его не могу, но не до такой же степени, чтобы позволить спутаться с этой пираньей!

Я резко подобрела. И под древний напев «Слуги Келума» полезла в каталог, где заказывала всякие необходимые детали одежды. Макс одобрительно крякал и фыркал, следя за танцем.

— От да, эт по-нашему… — бормотал он. — А нам чего, пусть все хоть в обморок попадают… Джил-то, Джил! От ведь сука хищная… Знаешь, когда ты на Эвересте расспрашивала, я сначала решил, что тебя ревность заела. Да я ничего такого в виду не имею, просто Маккинби — твоя собственность, ни с кем ты не будешь его делить. У тебя инстинкт «собаки на сене» развит хорошо, и между нами, — это правильный инстинкт, благородный… ты вообще уверена, что твоя бабушка не согрешила с Бергом? Ну не пастушка ты, и хоть тресни… Фигня, я не то хотел сказать. Я хотел сказать, что сначала решил — не стоит внимания. А теперь вижу — еще как стоит. Потому что Джил высосет его досуха. А нам самим Маккинби еще пригодится. Ну и что, что я терпеть его не могу? Ни фига не парадокс. Я привык, что он есть в моей жизни. И все тут. Короче, Дел, не паникуй — решим мы эту проблемку…