Скай спешилась, подошла к краю заводи. Она пустила лошадь щипать траву, а сама села на песчаном берегу, зачерпнула прохладной, чистой воды.
И тут она увидела Ястреба. Он выходил из лагуны. Капельки воды, пронизанные солнцем, горели алмазами на его обнаженном, бронзовом с головы до ног теле.
Она поднялась, собираясь заговорить, сказать что-нибудь. Слова не шли. В голове вертелись мысли о солнце над головой, о ветерке и журчащей в ручье воде. Нет, она не может сбросить с себя платье, не может отдаться ему здесь, на песке, на мягкой траве.
Ястреб подошел ближе, сдернул жакет для верховой езды с ее плеч, и тот упал на траву. Затем повернул ее спиной, ловко расстегнул один за другим крошечные крючки. Его пальцы скользнули под ткань, коснувшись обнаженных плеч, и платье медленно соскользнуло с ее груди.
Губы и борода, влажные и прохладные, прижались к ее коже, язык коснулся ее плеча, и она начала дрожать.
– Я… я не могу! – запинаясь, выговорила она. Он повернул ее лицом к себе.
– Можешь. – Он целовал ее и расстегивал корсет. Грудь ее обнажилась, и солнце обдало ее жаром. Скай бессильно опустилась вниз, на кучку своей одежды, и он накрыл ее своим весом и теплом.
Он не овладел ею сразу, неторопливо снял с нее ботинки и чулки, откровенно любуясь. Свежий воздух коснулся ее кожи, и она вздрогнула, а он прижал ее к себе. Они покатились по мягкой траве, и он засмеялся.
– Это мои владения, леди Кинсдейл, и никто не посмеет ступить сюда, чтобы стать между нами.
Она улыбнулась, зачарованная красотой лагуны и его шепотом. Здесь властвовало сладостное безумие, и в ней нарастало возбуждение. Однако разве можно оставаться здесь, с ним? Играть в Эдем, смеяться под воркующую музыку воды, подставлять тело ветерку?
Волосы Скай окутали его шатром. Смех его замер, глаза потемнели, он притянул к себе ее голову и приник к ее губам, раздувая разгорающееся пламя страсти внутри ее. Неожиданно он приподнял Скай над собой, и она вскрикнула испуганно и удивленно: они мгновенно слились воедино.
Солнце ласкало ее, что-то нашептывала листва. Она услышала хриплое дыхание мужчины и свой собственный невольный и слабый крик. Словно раскаленная стрела пронзила ее сердце, и блаженство захлестнуло ее.
– Я не отпущу тебя, – предупредил он, неистово обнимая Скай. – Я всегда буду делать с тобой что хочу.
– Не будешь, – твердо сказала она.
– Это мои владения, – напомнил он и подхватил ее на руки.
– Стой! Куда ты? Нельзя же разгуливать в таком виде! – отбивалась она.
– Я недалеко, – ответил он, входя в воду.
– Поставь меня на землю.
– Я буду делать с тобой все, что мне нравится, запомни!
Она тряхнула волосами.
– Вы не будете делать со мной все, что захотите, капитан Ястреб. Я вам не разрешу!
– Неужели? – Он улыбался, чувственно изогнув губы.
Его пиратский серебряный взгляд испепелял. Он выпустил ее из рук, и она шлепнулась в прохладную воду. Скай тотчас вскочила, подняв каскад брызг, возмущенная и смеющаяся. Она попыталась, в свою очередь, свалить его, но у нее не хватило сил. Он схватил ее и потащил под водопад и там, под прохладной хрустальной водой, поцеловал ее. Жаркое пламя пробилось через прохладу. Она чувствовала его руки на своей груди, между ног, прижималась к нему, гладила его плечи, спину, ягодицы…
Это было безумие!
Она закинула голову назад, и он осыпал поцелуями ее шею, спускаясь к груди. Она не помнила, как они оказались на берегу, и он опустился на нее всей тяжестью своего тела, в прохладной воде, набегавшей на них.
Она никогда не знала, никогда не представляла, что женщина может познать мужчину столь полно, никогда не испытывала такой волшебной умиротворенности после.
Солнце отражалось в лагуне такими ослепительными вспышками, что Скай прищурила глаза. Пока он обнимал ее, слегка поглаживая руки и плечи, она грезила наяву. Как будто отец приезжает сюда, Ястреб отказывается от своих пиратских привычек и обретает прощение. Тогда безумие будет длиться вечно. Она всегда будет ощущать силу и восторг в его звучном смехе, неистовый напор его страсти и желания…
– О чем ты думаешь? – спросил он.
– О том, что ты пират, – тихо ответила она. Ястреб окаменел. – Когда-нибудь моря будут очищены, – резко сказала Скай.
Он приподнялся над ней на песке.
– Это потребует времени, миледи. Когда ваш законопослушный лорд Камерон прибудет за вами, вы не должны отправляться в плавание по морям. Вы меня понимаете?
Ее глаза расширились.
– Я не должна…
– У вас нет оснований так поступать.
– Я сама себе госпожа! – страстно воскликнула она.
– Вы забываетесь, леди. Если я захочу, могу удерживать вас здесь. Никто не может взять эту крепость. Ни один пират не решится выступить против меня, и потребуются объединенные силы нескольких королевских флотов, чтобы уничтожить ее. Если я прикажу, вы останетесь здесь.
Дрожа, она лежала подле него. Если он пожелает, он может так поступить. Она коснулась его щеки и прошептала:
– Я здесь потому, что ты не применял против меня силу. Никто не может заставить желать. Ты сам говорил, что замок на двери ничего не значит. Ты мог сломать дверь, но в мое сердце ты стучался и проник в него благодаря любви, которую мне подарил.
– А теперь расскажите мне, леди, останусь ли я там, когда вы уедете к мужу.
Он насмехался над ней! Она открыла пред ним душу, предложила ему свое сердце. А он насмехался над ней.
Она оттолкнула пирата, взбешенная тем, что он способен подчинить ее своей воле. Она гордо вздернула подбородок, но не смогла забыть об ощущении его напрягшейся плоти рядом со своим бедром.
– Я сама себе госпожа, сэр.
– Я буду скучать, когда вы уедете, леди Скай. А вы?
– Ну, вы… слишком много о себе воображаете, – натянуто сказала она.
Он рассмеялся и ткнулся носом в ее ухо с чарующей нежностью.
– Слишком много для мерзавца.
Его глаза серебрились смехом, его объятия были такими крепкими. «Я влюбилась в него!» – подумала она в отчаянии.
– Ты не… тебе нет необходимости навсегда оставаться мерзавцем.
– Увы, – сухо сказал он, – тут вы ошибаетесь, моя дорогая леди Скай. Жребий давно брошен.
Внезапно первозданная тишина лагуны разбилась вдребезги. В воздухе раздался звук одинокого пушечного выстрела. Ястреб поднял голову, что-то странное мелькнуло в его глазах.
– Что это было? – спросила Скай.
Он не ответил и, глухо застонав, склонился к ее губам. Казалось, поцелуй длился вечность: словно он пил и никак не мог утолить жажду.
Позже он всем телом прижался к Скай с какой-то дикой решимостью. Она не могла устоять перед неудержимой силой его натиска. Время перестало существовать – таким искрометным и всеобъемлющим был пожар, охвативший их.
