Старец сделал Ауте знак сесть, и тот сел. Великий Жрец быстро окинул его странным взглядом и сухо приказал:
— Если ты научился их языку, переведи поточнее, что они говорят.
Один из чужеземцев, с более пышной шевелюрой, чем у остальных, поднялся и посмотрел сначала на Тефнахта, потом вверх. Аута понял, в чем дело, и это его обеспокоило. Он сказал несколько слов на певучем языке, после чего чужеземец сел опять. Оба жреца заметили это. Тефнахт побледнел. Но Великий Жрец повернулся к рабу и приказал ему:
— Спроси их, кто они и зачем явились сюда!
Голос его звучал надменно, как во время суда над иноземными правителями, не подчинившимися Атлантиде и схваченными ее армией.
Аута не стал спрашивать чужеземцев, так как знал об этом.
— Я знаю, господин, они мне уже говорили. Их башня не звезда, она вроде корабля, который может летать между звездами и планетами. Они мне сказали, господин, что наша Земля круглая как шар или почти как шар. Их планета такая же и не является звездой, так как в ней нет огня. Прибыли они к нам из-за того, что у них стало мало воздуха и они захотели посмотреть… (тут Аута остановился: тайная мысль подсказывала ему не говорить все) есть ли на других планетах похожие на них люди.
Великий Жрец растерянно ловил каждое его слово. Он никогда не слышал подобного и думал, что обо всем этом говорит не его раб, а кто-нибудь из чужеземцев. Он посмотрел на Ауту и, убедившись, что тот действительно говорит, внезапно вздрогнул.
— Я узнал от них, что наше Солнце является звездою и что оно обогревает и их, хотя они находятся от него дальше пас.
Тефнахт насмешливо взглянул на раба:
— Прославленный наш господин приказал тебе спросить их, а не плести всякие придуманные тобой небылицы, наглый раб! Если не знаешь их языка, скажи нам, и мы решим, что нам делать! Почему…
— Ничего, пусть говорит, — прервал его Великий Жрец. И, повернувшись к Ауте, добавил: — Они так тебе и сказали, что Солнце — это звезда?
— Да, господин, оно только ближе, чем другие звезды, вот поэтому и кажется большим. К тому же наша Земля, как и другие восемь планет, среди которых находится и их планета, вращаются по сплющенному кругу вокруг Солнца.
Великому Жрецу стало не по себе. Но он сделал над собою усилие и тихим голосом произнес:
— Ты сказал, что они прилетели со звезды… или с планеты на этой башне? Иль это мне показалось?
— Говорил, господин.
— И как же они движутся?
Раб этого не знал и спросил у чужеземца. Тот говорил долго, затем Аута перевел:
— Я не особенно хорошо понял. Они говорят, что нам, земным жителям, это не так легко понять… Они говорят, что в этом корабле, похожем на башню, есть сила, которую мы еще не знаем, а они умеют управлять ею. Из крохотного зернышка металла они добывают такую огромную силу, что могут превратить гору в пыль. Эта сила дает им…
Но раб не успел закончить, так как голова Великого Жреца бессильно упала на плечо. Тефнахт держался хорошо. Он закричал:
— Аута, воды… он потерял сознание!
Аута, вскочив на ноги, быстро перевел. Один из чужеземцев подошел к ним с какой-то высокой коробкой и стал водить ею возле сердца старца. Тефнахт и Аута озабоченно следили за происходящим. Великий Жрец пришел в себя и, улыбаясь, сказал:
— Аута, сын мой, принеси мне воды.
Раб направился к двери, переводя по дороге чужеземцам слова старца. Тефнахт остановил Ауту:
— Почему уходишь? Возьми воды у них!
Дойдя до двери, Аута ответил:
— У них воды немного, господин, и они говорят, что не решаются дать нам ее, так как не знают, можно ли ее нам пить. Я схожу в палатку.
Он вышел. Оба жреца со страхом огляделись кругом.
Оставшись без Ауты, они почувствовали себя одинокими и слабыми, словно вся их великая сила осталась на пшеничном поле.
Один из чужеземцев, чтобы чем-то занять время, поднялся и, положив осторожно руку на плечо старца, другой указал ему на нечто напоминающее белое зеркало. Великий Жрец и Тефнахт посмотрели, куда указывал чужеземец, и застыли от удивления. В зеркале они увидели Ауту, который, стоя около палатки, брал из рук слуги кувшин с водой. Чужеземец, стоящий около зеркала, потянул сверху за какие-то рукоятки, повернул что-то вроде крючков, и вдруг на белом квадрате появилось черное небо, усеянное звездами. Казалось, небо летит сквозь чудесное зеркало. Затем полет остановился, старец среди множества звезд узнал маленькую красную Звезду Войны. Показав на нее, чужеземец обвел рукой помещение. Затем он открыл в круглой стене нечто похожее на шкаф и вынул оттуда тонкую черную пластинку, которую взволнованный жрец взял трясущимися руками. Пластинка выскользнула из его рук и упала. Старец побледнел, не смея взглянуть вниз, но чужеземец наклонился, поднял ее и отдал снова ему в руки. Пластинка даже не согнулась.
Великий Жрец внимательно посмотрел на нее: это был участок неба с большими и малыми, светлыми и темноватыми звездами. Чужеземец дотронулся пальцем на пластинке до зеленоватой, окруженной легким кольцом туманной звезды. Затем, улыбаясь, на языке атлантов произнес:
— Земля.
Жрецы вздрогнули. Лицо старца, вначале растерянно следившего за знаками чужеземца, вдруг осветилось пониманием того, что рассказывал чужеземец. Обращаясь к Тефнахту, старец произнес:
— Вероятно, она такой кажется с их стороны… Ты понимаешь, Тефнахт, насколько все это поразительно? Кто бы мог поверить, что звезды на самом деле больше, чем это мы видим! А Земля является планетой и видится вот такой. Мне кажется порою, что схожу с ума, Тефнахт. Я даже не предполагал этого и был совершенно не подготовлен к таким вещам. Так разве от этого всего нельзя сойти с ума, Тефнахт?
— Думаю, что нет, высокочтимый, — тихо сказал жрец Бога Силы.
— И чужеземцы перед нами, Тефнахт! Мы даже в мыслях не допускали, что такое могло случиться, и вот видишь, они у нас… или мы у них! Я даже не знаю, как сказать… У меня раскалывается голова.
— Хочешь, чтобы она не болела, высокочтимый? — спросил Тефнахт. — Надо выйти отсюда.
Но Великий Жрец отрицательно покачал головой. В этот момент возвратился Аута с кувшином.
— Почему так долго? — спросил Тефнахт.
Аута рассмеялся:
— Сначала все испугались, увидев меня с шаром на голове, а потом стали щупать, чтоб убедиться, уж не привидение ли я.
Старец больше не хотел пить. Он понял, что для этого необходимо снять шар, а это значит — надо выйти из башни. Чужеземцы с любопытством смотрели на кувшин. Тот, у кого была более густая шевелюра, взял прозрачную, закрытую с одного конца трубку и наполнил ее водой, затем надавил на полу какую-то косточку и уселся на стул, уже хорошо известный Ауте; стул поразил жрецов, когда они увидели, как он поднимается с чужеземцем к сводчатому потолку помещения.
