– Я знала. – Герцогиня повернулась к мужу, и на лице ее появилась улыбка и ямочки на щеках. – Ты должен мне бриллиантовое колье и соответствующие серьги, а также браслет и кольцо.
Герцог Инверари закатил глаза. Что касается дочери, не устоявшей перед искушением, он хранил молчание, понимая, что это произошло по причине его собственной неосмотрительности.
– Добро пожаловать в семью, Михаил. – Он протянул зятю руку.
– Мы устроим бракосочетание в течение недели после этого воскресенья, – промолвила герцогиня.
– Мне не хотелось бы пышной церемонии, – произнесла Белл. Пока она будет идти по церковному проходу, у нее вся кожа покроется крапивницей.
– Дорогая, пышное венчание – это громкое заявление, – сказала герцогиня и повернулась к Михаилу: – Большой бриллиант – это тоже громкое заявление.
Михаил ухмыльнулся. Только Роксанна Кемпбелл могла высказывать далеко не возвышенные мысли, но при этом оставаться очаровательной.
Белл не могла отделаться от предчувствия, что вскоре откроется ящик Пандоры и на ее голову обрушатся несчастья.
– Мы дадим объявление в утренний выпуск пятничной «Таймс», – Продолжала герцогиня. – И пока джентльмены будут заканчивать в Пэлл-Мэлл свой гольф, все несчастные надеявшиеся и разочарованные вместе с их мамашами смогут выпустить свой пар у меня на ленче.
– Свой пар? – пропищала Белл, ощутив приступ тошноты.
Герцогиня поднялась с кресла.
– Дорогая, доверь проект мне. – Она взглянула на герцога: – Мы должны возобновить приемы.
Как только герцог и герцогиня Инверари удалились, Белл посмотрела на князя. Настало время проверить его преданность.
– А какая судьба ждет садовую богиню?
Михаил наклонился и непринужденно улыбнулся.
– Можешь ухаживать за своими растениями, – сказал он. – За каждым деревом и травинкой в мире, любовь моя.
На следующий день, стоя перед большим зеркалом, Рейвен рассматривала себя. Решив, что аккуратное чистое платье самое лучшее, она покинула свою спальню и спустилась в холл.
– Доброе утро, Тинкер, – сказала она и села в кресло.
– Добрый день и вам тоже, – ответил дворецкий. – Вы пришли навестить меня или…
В это время кто-то забарабанил в дверь.
– Ко мне должны прийти, – сказала Рейвен. Тинкер открыл дверь.
– Добрый день, милорд. Мисс Рейвен ждет вас.
Когда Александр Боулд вошел в холл, на лице его отразилось удивление.
– Как ты узнала, что я…
– Интуиция.
– Мы идем сейчас к моему дедушке? – спросил Александр.
Рейвен наградила его чопорной улыбкой:
– А разве нет? Я не зря тут жду.
Парк-лейн в эти часы выглядел непривычно пустынным. По улице проезжали единичные экипажи. Тихо ржали лошади. В воздухе слышалась симфония птичьего пения и вместе с ней плыл аромат садовых цветов, маскируя запах конского навоза.
– Белл приняла предложение Михаила, – сообщила Рейвен. – Они обвенчаются меньше чем через две недели.
– Что за спешка? – сказал Александр.
Рейвен бросила на него косой взгляд, который говорил о многом.
– Ах! – Прежде чем подняться на парадные ступени, Александр остановился и взял ее за руку. – Как только встретишься с Тьюлип, пригласи ее в Инверари-Хаус. Мне нужно обыскать ее спальню.
Рейвен отвергла его идею.
– Ей, как вашему гостю, должна быть гарантирована неприкосновенность.
– У Тьюлип есть небольшая сумка, которую она оберегает как зеницу ока. Эта сумка может дать нам ключ к разгадке преступлений маньяка.
– Думаешь, девушка – сообщница этого монстра?
Александр покачал головой.
– Я полагаю, она не понимает важность содержимого ее сумки.
– Почему тогда она ее так бережет?
– Чутье подсказывает мне, что в ней хранится что-то исключительно важное.
– Значит, вы, милорд, – произнесла Рейвен нараспев не без сарказма, – вместо вещественных доказательств руководствуетесь ощущениями?
– Touché, непослушный ребенок. – Александр наклонил голову, признавая ее острый ум. – Но сарказм тебе не идет.
– А тебе не идет ханжество, – парировала Рейвен. – Ты не вправе действовать по наитию, а потом насмешничать над моими ощущениями.
– Обсудим это позже, – сказал Александр. – А сейчас ты должна мне помочь.
– Ладно, – с покорным вздохом согласилась Рейвен. В дверях появился дворецкий и отступил в сторону, пропустив пришедших в дом.
– Добрый день, милорд.
– Добрый день, Твигс. Где мой дедушка и где Тьюлип?
– Они за ленчем в гостиной.
– Вместе?
– Да, они едят за одним столом, значит, вместе, – ответил дворецкий.
Рейвен прикрыла рот рукой, тщетно пытаясь приглушить смешок.
– А вы кто? – спросил Твигс.
– Я ваша самая признательная аудитория.
Дворецкий скривил губы.
– Спасибо, миледи.
– Рейвен, познакомься с Твигсом, бесцеремонным дворецким моего дедушки, – сказал Александр. – Твигс, это мисс Рейвен Фламбо, моя невеста.
– Очень приятно, мисс, – сказал Твигс. – Должен с облегчением отметить, что у маркиза хороший вкус.
Рейвен наградила мужчину ослепительной улыбкой:
– Спасибо, Твигс.
Он повел их по длинному коридору в огромную гостиную.
Рейвен сделала два шага и резко остановилась. Мрачный старый герцог, находившийся в комнате с молоденькой девушкой, смеялся. Александр тоже выразил удивление.
– Ваша светлость, – начал Твигс, приблизившись к герцогу, – маркиз Базилдон…
– Я сам вижу, кто здесь, – резко сказал герцог. Твигс закатил глаза и, ворча, покинул комнату.
– Вперед, Рейвен. – Александр легонько подтолкнул невесту, побуждая пройти к столу. – Затем кивнул дедушке и заметил: – Ты, кажется, в хорошем настроении.
Рейвен села в кресло напротив. Она улыбнулась, когда Александр сказал ей:
– Познакомься с Тьюлип Вудс.
У необычайно изящной Тьюлип Вудс были очаровательные каштановые волосы с красным отливом. Но что поражало, так это ее глаза – один синий, другой зеленый.
– Очень приятно познакомиться с вами, – сказала Рейвен.
– С чего вдруг?
Обескураженная вопросом, Рейвен перевела взгляд с улыбавшегося герцога Эссекса на девушку.
– Друг Александра – мой друг.
– Почему вы думаете, что я его друг? – спросила Тьюлип.
Прежде чем ответить, Рейвен прищурилась, пристально глядя на девушку.
– Поскольку вы сейчас живете в доме его дедушки, он не может быть вашим врагом. Разве не так?
Тьюлип ухмыльнулась и через стол подтолкнула к Рейвен блюдо:
– Попробуйте.
Рейвен поняла, что она только что выдержала тест. Она посмотрела на блюдо с экзотическим угощением, клейким и пряным. Ее мать всегда любила нугу, говоря, что она подобна яркому французскому солнцу. Рейвен ничего не знала о тех краях, так как никогда не была там. Она откусила кусочек. Ее мать была права. Фисташковая нуга действительно имела вкус, впитавший солнечное сияние.
