Читаем без скачивания Я был на этой войне - Вячеслав Миронов

За спиной вновь послышались лязг и грохот. Оглянулся. Там танки, подцепив тросами сгоревшие свои машины, пытались оттащить их в сторону. Духи опять начали обстреливать через наши головы танкистов из гранатометов и минометов. Мы все бросили копать и принялись обстреливать их укрепления. Я с ужасом услышал, как в очередной раз сухо щелкнул затвор моего автомата. Звиздец, полный звиздец, патронов больше нет! Для подствольника осталось не больше семи гранат. И все. Капут! На ремне, снятом с бойца, болталась фляжка и подсумок для магазинов. Я поднял подсумок. Ого! Тяжелый. Значит, живем! Значит, воюем. Я вытащил три магазина, осмотрел их. Полные. Три магазина по тридцать патронов — девяносто. Не густо. Ну, ничего. На безрыбье и хрен мясо. Зарядил автомат, прицелился, дал короткую очередь по мелькнувшей тени. Тень скрылась. Может, и попал. На всякий случай поставил переводчик огня на стрельбу одиночными. Начал снова копать.

И тут впереди раздались пронзительные крики духов. Они и в нормальной жизни тихо-спокойно говорить не умеют, а на войне и подавно, кричат так, что уши закладывает. Послышался знакомый лязг. Выглянул. Выкатывается танк и БМП. Весело. Отступать нельзя, расстреляют в спину, и наступать тоже пока не получается. Воевать на площади с танком очень не здорово. Разные весовые категории. Иван Кугель что-то прокричал, но из-за расстояния и стрельбы толком не слышно, только слышно, как раздались выстрелы из подствольников. Эх, разве из подствольника возьмешь танк, тем более этот в «активную» броню одет.

Хорошая эта штука для танкистов — «активная» броня. На обычном корпусе располагаются впритык друг к другу квадратные коробочки. Внутри этих коробушек находится взрывчатка, которая взрывается при высокой температуре, и вот когда раскаленная струя от кумулятивного снаряда или от «мухи» пробивается к броне танка, она встречает на своем пути вот эту взрывчатку. Последняя взрывается и ломает направление этой огненной струи. Танк цел.

Так этот танк, что начинал свое медленное движение в нашу сторону, был увешан этими коробочками. Как новогодняя елка игрушками. Подготовились, уроды, к нашей встрече. С левого фланга раздался выстрел из гранатомета. По звуку определил, что стреляли из «мухи». Кумулятивная граната прилетела точно в стык корпуса с башней. Прогремел взрыв. Из танка повалил дым, огонь, через полсекунды раздался оглушительный взрыв, башню сорвало и откинуло назад. Она угодила на духовские позиции. Обрушилась стена, подняв большое облако пыли. Послышались вопли. Танк горел жирным пламенем. В его утробе продолжали взрываться боеприпасы.

Мы сами взорвались радостными криками и воплями. Ага, суки, знай наших! Но выстрел! Какой выстрел! Ай да молодец стрелок. Звезды Героя за такой выстрел не жалко! Молодец!

БМП духов откатилась дальше и начала нас обстреливать. Снаряды начали рваться сначала перед нашими укреплениями, а затем и за спинами. Осколками задело нескольких бойцов, но не убило, а ранило. Наше счастье, что наводчик у них хреновый. Зенитная пушка, установленная на БМП, могла бы разнести наши укрепления в клочья.

За спиной опять раздался скрежет и лязг. Когда мы оглянулись, то увидели, что два наших танка стоят у начала моста с нашей стороны и приготовились вести огонь по духам, а третий едет к нам — на духовский берег, ведя беспорядочную стрельбу. За этим танком пряталась пехота, через танк и наши головы закидывая противника гранатами из подствольника. Здорово!

БМП духов откатывалась все дальше, пока не скрылась из вида. Мы тоже старались, как могли, поливая отступающую пехоту. Вовремя, ребята, ой как вовремя.

Танк подъехал ближе и, остановившись, начал расстреливать почти в упор позиции духов, засевших перед Госбанком. Из-за танка выбежала пехота — оказалось, что вернулась первая рота второго батальона и часть первого батальона. По мосту бежала еще пехота, как сообщили подоспевшие на помощь, это был первый и третий батальон. Также они рассказали, что комбат умер, не приходя в сознание. Только без сознания сильно матерился и продолжал командовать, метался, потом затих и умер. Эта весть потрясла не только бойцов, но и всех офицеров. Александр Петрович олицетворял собой колосса, нечто вечное и незыблемое. Был каким-то стержнем батальона, и вот нет его, даже не верилось, что это произошло. На войне поневоле привыкаешь терять близких тебе людей, но его… Нет, не верилось. Не хотелось верить.

У всех ходуном ходили желваки. Петрович был не просто командиром, он был для солдат и своих офицеров вроде наставника, старшего брата, одним словом — «Батя», «Папа». Жаль, искренне жалко.

Прибывшие подтащили боеприпасы. Их быстро разобрали и начали снаряжать полупустые магазины и сумки для гранат, предоставив «новичкам» насладиться обстрелом духовских позиций и отрыванием для себя окопов.

Танк отстрелялся и, не поворачивая башни, начал пятиться назад, а с «нашего» берега уже стартовал второй и, ведя огонь из пушки, на ходу приблизился к нам. Его место на старте занял третий танк. Танковая «карусель» заработала! Сейчас начнется веселье.

И вновь адреналин забушевал в крови, и вновь от кожи повалил пар, и азарт боя захлестнул меня. Я посмотрел на ближайших бойцов. Тот же самый эффект. Если мы полчаса назад думали, как бы подороже продать свои жизни, то теперь в нас проснулся охотничий азарт. Из загнанных зверьков мы превратились в матерых волков. Нет! Не волков. Это чеченцы волки, у них на флаге изображен волк под луной, а нас они именуют «псами». Мы — «бешеные псы». Держитесь, волки позорные, мы идем! Порвем, суки! За всех порвем. За комбата! За тех ребят, что остались на мосту, и тех, что лежат на этой сраной площади перед нами. За свой страх, за бомбежку. За ВСЕ!

Командовать начал комбат первого батальона. Он долго разговаривал по радиостанции, а затем громко начал командовать. Но грохот боя не позволял расслышать все, и поэтому по цепочке передавали его приказ. Он гласил, что после того как отстреляются еще два танка, мы все идем на прорыв. Атакуем Госбанк. А также он сообщил, что на противоположной стороне десантники и морпехи, а вдобавок еще «махра» из Питера, готовятся к атаке. Устроим духам Сталинград!

Все повеселели. Толпой, да еще когда противнику ударят в спину, так можно воевать! Усилили огонь из ручного оружия. Духи не переставая огрызались. Понимали, что скоро начнется атака. Танк у них мы спалили, БМП против наших танков — игрушка. Теперь они трясутся от страха. Теперь их очередь потеть от страха!

Один танк закончил стрельбу, навстречу ему выехал второй, мы увидели, что на его стволе свежей белой краской было написано «Лови». От души посмеялись шутке танкистов. Ждем, считаем выстрелы танка. Никто толком не знает, сколько танк взял снарядов, но ждем и считаем.

И вот команда: «Приготовиться!» Мы подобрались, взяли оружие наизготовку, карманы полны снаряженными магазинами, по ноге бьет тяжелая сумка, полная гранат для подствольника. Как песня прозвучала команда «Вперед! На штурм!», и с последним выстрелом танка мы выскочили из наших окопчиков и устремились вперед. За спиной послышался грохот, мост был укутан гарью от выстрелов и выхлопных газов. Наши танки и БМП начали переезжать мост. Значит, и штаб тоже подтягивается поближе к своим батальонам, которые, сгрудившись, не разберешь, кто где, с криками и гиканьем несутся к позициям неприятеля.

Нас встречали не цветами. Опять, в который уже раз, навстречу неслись длинные автоматные очереди, опять начался минометный обстрел. Но то ли прицел был неверный, то ли мы слишком быстро бежали, мины падали далеко за спиной, не причиняя нам никакого ущерба. Из БМП, укрытой за стеной, нас расстреливали из пулемета. Бойцы начали падать, передние ряды попятились, но сзади напирали, толкая первых вперед — под пули. И вот мы у нашей первой цели — баррикада из наваленных блоков, обломков бетонных плит, кирпичных кладок. Высотой метров пять и длиной метров пятьдесят. Видимо, долго свозили сюда этот строительный мусор. Сооружение прочное. Прямое попадание танка с первого раза не разрушит. Но мы же пехота! Стали карабкаться по этим плитам, обходить с флангов. Где-то огневой контакт был настолько плотным, что наши и духи расстреливали друг друга в упор длинными очередями, которые обрывались либо потому, что был пуст магазин, либо потому, что владелец автомата был убит.

Я бежал, опять лил ручьями пот. Прямо передо мной в импровизированной амбразуре возник душман с перекошенным от злости и страха лицом, он поливал нас из автомата. На ходу я вскинул автомат, дал короткую очередь по нему. Он заметил возникшую опасность и перенес огонь на меня. Я резко присел, инерция бегущего тела завалила меня на правый бок. И вот из этого чертовски неудобного положения я открыл огонь по духу. Кажется, попал, дух исчез и больше не появлялся. Редко в таком бою видишь лицо своего противника. Этого я разглядел. Попал, значит, помер — и хрен с ним. Главное не это. Главное выжить и взять эту гребаную площадь!