– Каждую минуту – нет, – согласился маг. – А вот каждый час – да.
– Не ври…
Однако разговор Ванесса все же неохотно прекратила. Чего доброго, Креол и вправду с бухты барахты расторгнет помолвку. У него импульсивный характер – никогда не знаешь, что взбредет в голову.
Солнце опустилось за горизонт. Моргнеуморос улегся прямо на землю, и тоскливо глянул на звездное небо.
– В детстве я думал, что мы уже скоро полетим к звездам, – уныло произнес он. – Однажды я встречался с Натом Будрупогзоросом… он даже дал мне автограф…
– Натом Будру… а кто это? – полюбопытствовала Ванесса.
– Первый человек, побывавший на Кигаре… это соседняя планета.
– А-а… Плонетский Нил Армстронг…
– Кто?
– Первый человек, побывавший на Луне… это спутник нашей планеты.
– У вашей планеты есть спутники? – удивился Моргнеуморос.
– Всего один. Почему бы ему не быть?
– Ну как… Если у планеты есть спутники, на ней не может быть воды и атмосферы…
– Почему вдруг?! – выпучила глаза Ванесса.
– Потому что спутники будут вызывать огромной силы гравитационные возмущения, которые в конце концов вышвырнут всю воду и воздух в космос, – назидательно объяснил Моргнеуморос. – Это даже школьники знают.
Ванесса озадаченно почесала в затылке. Креол криво усмехнулся, записывая что-то в магической книге.
– У нас вроде бы особых возмущений нет… – с легким сомнением произнесла девушка. – В океане есть приливы и отливы, но мы с ними как-то свыклись…
– Приливы и отливы вызывает солнце, – возразил Моргнеуморос.
– И луна тоже. Так называется наш спутник.
– Ну я не знаю, – пожал плечами Моргнеуморос. – У нас в системе пять планет. Спутники есть у всех, кроме нашей. Жизнь есть только здесь. Остальные четыре планеты – просто гигантские каменные глыбы без воды и воздуха. Наши ученые еще триста лет назад доказали, что на планете со спутниками жизнь возникнуть не может.
– По-моему, они чуточку… ошиблись, – деликатно произнесла Ванесса. – У нас спутник есть, честное слово. И жизнь тоже есть, правда.
Моргнеуморос снова пожал плечами. Кажется, он все-таки не поверил.
Лод Гвэйдеон погладил бородку, вспоминая луну родного Каабара. В бытность послушником он любил залезать по ночам на крышу Академии и любоваться звездным небом. Снизу в это время раздавался приглушенный звон металла – престарелый лод Повседаг и другие кузнецы Ордена закаливали в лунном свете священный кереф. Тайное искусство ковки, что даже среди паладинов известно лишь немногим. Многие короли готовы были отдать половину казны за этот секрет, но Каббасиана всегда оставалась непреклонна. Орден не искал себе золота и не склонялся перед титулами.
– Прошу прощения, су… ло… Моргнеуморос, – вспомнил кое о чем лод Гвэйдеон. – Вы не будете против, если я задам вам личный вопрос?
– Давай, – чуть повернул голову мутант.
– Кто вы по происхождению? Простолюдин или дворянин?
– Крайняя плоть, ну и вопрос… – наморщил лоб Моргнеуморос. – Как-то даже… В нашей стране эта мишура отмерла задолго до войны… но вообще по происхождению я из белой кости. Это по фамилии видно. Если фамилия оканчивается на «-орос» – значит, дворянская.
– Благодарю за разъяснение, лорд Моргнеуморос, – удовлетворенно кивнул паладин. Социальный статус нового соратника наконец-то прояснился.
– Хотя на самом деле это пальцем в воздухе писано, – хмыкнул мутант. – В первые годы после отмены титулов стало очень модным менять фамилии, приписывать себе этот «-орос». Просто так – попыжиться. Чего б не побыть дворянином, если можно стало, верно? Так что сейчас человека без «-орос» найти сложно. Все мы тут как бы дворяне.
Лод Гвэйдеон озадаченно моргнул, пытаясь решить, как к этому относиться. Он с раннего детства знал, что люди делятся на благородных и простых – и это было нормально. Попав на Землю, а затем на Рари, он узнал, что бывают места, где все люди простые – и это выглядело не совсем правильным.
А теперь вот оказывается, что бывают и такие места, где все люди благородные. Без дворянских перстней, но тем не менее дворяне.
Что же – здесь к каждому следует обращаться «лорд»?
Зато Ванессе это показалось забавным. Она подбросила в костер еще пару поленьев и спросила:
– А на что вообще была похожа ваша страна до войны?
– Страна как страна, – пожал плечами Моргнеуморос. – Обыкновенная. Все как у всех.
– А какой там хотя бы был режим? Монархия, республика, диктатура?
– Ну, сам-то я на политику всегда клал… Режим и режим, не хуже других…
– Но все-таки?
– У нас была… постмонархия, наверное.
– А это как?
– Когда-то в стране правил король и был парламент. А потом королевскую власть отменили, остался только парламент.
– Произошла революция?
– Нет, никакой революции. Просто король в один прекрасный день снял корону и из короля стал пожизненным председателем парламента.
– Значит, республика?
– Нет, не совсем. После смерти бывшего короля председателем парламента стал его сын, потом внук… ну а до правнука дело уже не дошло – война началась. Официально у нас была парламентская республика… но при этом еще и как бы с монархом. Неофициальным.
– На диктатуру немного смахивает.
– Да нет, какая еще диктатура… Говорю же, страна как страна. Таких до войны много было.
– А сколько всего у вас было стран? Во всем мире.
– Около ста. Две самые большие – Седвавия и наша Хайгонда.
– А какая была больше?
– Седвавия. Она тоже занимала целый материк – и он был больше раза в полтора.
– Ага… А остальные страны, значит, занимали остальные три материка?
– Два. Растарика была полярным материком – согласно конвенции восемьсот пятьдесят девятого года она принадлежала всему миру и никому в отдельности. За пару лет до войны, правда, ее вопрос снова подняли… ну да это сейчас неважно. Растарика раскололась на куски. И Сабвея. И Латганака. И Седвавия. Осталась только Хайгонда…
– Вы это видели? – тихо спросила Ванесса.
– Видел. Я был там. Мы все были там, когда взорвались Врата, похоронив наш мир в облаках скони. До сих пор не понимаю, каким чудом наша бригада тогда уцелела… но нас всех изуродовало… ужасно изуродовало…
– Демонические эманации, хлынувшие из Врат, необратимо изменили ваши тела, – сухо объяснил Креол.
– Это уж вам виднее, – пожал плечами Моргнеуморос.
– А сколько вам лет, шериф? – спросила Ванесса.
– Сто сорок два. Я уже не так молод, как когда-то. А по сравнению с нынешними – вообще старикашка. Те, кто рождается сейчас, живут совсем недолго… они теперь так быстро стареют…
– И вы… майор, да?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
