Участники торжеств сходятся на звуки шофара — инструмента из бараньего рога, отпугивающего демонов. Отправившись к любому водоему (реке, озеру, морю), они совершают обряд ташлих («он бросит»), цель которого — освобождение от греха, «брошенного» в воду. Вечером все едят свеклу (силка — «изгонять»), лук-порей (карате — отрезать), финики (темарим — кончать) и т. п., обыгрывая двойное значение этих слов: «Пусть наши враги по воле Господа будут изгнаны, зарезаны, прикончены и т. п.»
Более глубоким искупительным значением отличается ритуал Йом-киппура, который начинается ночным постом и погребальными заплачками. Некогда он завершался тем, что все грехи возлагались на козла отпущения, изгоняемого в пустыню. Многие из этих обрядов напоминают празднование вавилонского Нового года (Акиту).
Примером превращения аграрного праздника в торжество, посвященное памяти библейского события, может служить Суккот (Праздник кущей), изначальной целью которого было возблагодарить Бога за ниспосланный им урожай. Книга Левит (23:43) показывает, каким образом Суккот превратился в день поминовения исхода из Египта и скиний, возведенных в пустыне.
Трансформацию другого типа пережил праздник Пурим, что означает «жребий» и указывает на обычай ежегодных гаданий, известный всем народам Ближнего Востока. Пурим посвящается восхвалению библейской героини Есфири, которая спасла свой народ от резни (Есфирь 13:6) 13 числа месяца Адар.
Можно отчасти проследить и трансформацию двух праздников (первоначально разделенных во времени) — Пасхи и опресноков, которые были сведены воедино в память об исходе из Египта. Пасхальный агнец показывает, что изначально эти торжества, приуроченные к полнолунию 14 Нисана, были праздником первенцев скота. Это символическое значение было изменено с целью напомнить о десятой казни, постигшей по воле Бога египтян (Исход, 11), и о спасении новорожденных еврейских младенцев, которые избежали гибели, поскольку двери их домов были помечены кровью зарезанных годовалых баранов. В Исходе (гл. 12) предписывается также не вкушать хлеб из кислого теста в течение недели после Пасхи; однако в той же главе отсутствие закваски связывается с поспешным бегством из Египта. Все это может служить доказательством того, что еврейский религиозный символизм является продуктом совершенно особой экзегезы, которая в основном отсылает к библейским рассказам, составляющим священную историю еврейского народа. Эта история отличается «линейным», а не циклическим характером; она задана «изначально» и потому определяет мифическое прошлое евреев. В этом смысле довольно трудно принять разделение религий на «библейские» и все прочие, исходя лишь из того, что в последних время осмысляется в категориях повторения цикла создания и регулярного обновления мира, тогда как первые (иудаизм и христианство) являются религиями «исторического времени», т. е. линейного продвижения вперед без возвращения к истокам. В действительности цикл еврейских праздников указывает на тесную связь с событиями библейских мифов, повествующих о заключении союза (берит) между Богом и избранным народом и о возобновлении союза в изначальной истории этого народа. То же самое можно сказать и о христианстве: указание, что Иисус Христос жил «во времена Понтия Пилата», является малозначительной исторической подробностью для тех, кто празднует его воскресение и стремится утвердить это событие в мифическом прошлом.
17.4. Институт еврейских пророков возник, вероятно, в результате слияния еврейских роехим («провидцев») и палестинских набиим. Слово наби обозначает «классических» библейских пророков, подобных Амосу, Осии, Исайе, Иеремии, Иезекиилю и т. п., преемников Илии и его ученика Елисея (IX в.) — чудотворцев, доказавших превосходство библейского Яхве (YHVH) над ханаанским богом Ваалом. Пророческая деятельность основана на понятиях нравственности и суровом осуждении таких ханаанских ритуалов, как храмовая проституция и кровавые жертвоприношения. Пытаясь бороться с испорченностью народа, пророки призывают отречься от грешных обычаев и угрожают, что при ослушании Бог обрушит всевозможные кары на своих неверных рабов.
17.5. Еврейская апокалиптическая литература является в целом не библейской — исключение составляет лишь книга пророка Даниила. Слово Апокалипсис означает «откровение». Действительно, в этих рассказах речь идет об откровениях, полученных различными способами; самыми значительными, согласно Дж. Дж. Коллинзу, следует признать путешествие за пределы земного мира, видение, диалог и «небесную книгу». Апокалиптические пророчества имеют исторический горизонтальный масштаб там, где говорится о конце света, и визионерский вертикальный масштаб там, где говорится о структуре вселенной и местопребывании Бога. В число древнейших еврейских апокалиптических писаний, фрагменты которых были обнаружены среди рукописей Мертвого моря (Кумранских), входят главы 1–36 и 72–82 книги Еноха (1 Еноха, единственная сохранившаяся полная версия — эфиопская), оказавшей влияние на Книгу юбилеев (II в.). Книга Даниила состоит из сказаний, нарративный стиль которых не выходит за пределы II в. — т. е., периода восстания Маккавеев. Сивиллины книги включают еврейские и христианские сочинения различных эпох. Среди других апокалиптических писаний необходимо упомянуть Заветы двенадцати Патриархов (II в. до н. э.), Житие Адама и Евы, Апокалипсис Авраама, Завет Авраама, 2 Еноха или славянский Енох, 4 Ездры, 2 Баруха или сирийский Барух, созданные между 70 и 135 гг. н. э. Авторы большинства этих текстов разделяют присущую эллинистическому иудаизму веру в существование двух эонов — зона исторического и зона эсхатологического. Первый из них отмечен превратностью земного Иерусалима, которому постоянно угрожают грехи и враги, а второй характеризуется появлением небесного Иерусалима, где праведные обретут корону, трон и одежды славы, заготовленные для них с момента создания мира.
17.5.1. Мистика Трона или Небесной Колесницы (меркава) из видения пророка Иезекииля представлена особым типом визионерской литературы, явные элементы которой впервые появляются уже ко II в. до н. э. Как правило, лицезрением меркавы завершается вознесение сквозь семь дворцов (хехалот), где обитают небесные существа. Именно здесь можно иногда встретить знаменитого ангела Метатрона — это не кто иной, как библейский пророк Енох (Быт. 5:18–24), возведенный в ангельское достоинство. Тем не менее, Енох сохранил некоторые человеческие свойства, например, дар речи (ангелы им не обладают). В вавилонском Талмуде (Хагига 15а) говорится, что именно Енох ввел во искушение экстатического мистика Элишу бен-Абуя, поскольку не поднялся с трона, и Элиша принял его за самого Бога, превратившись тем самым в еретика. За это, равно как и за другие прегрешения, Элиша получил прозвище Ахер — Другой. Типичным для хехалотической литературы является древнееврейский Енох (3 Еноха), написанный во второй половине III в. н. э. или позже.
17.5.2. Кумранские рукописи, обнаруженные с 1947 по 1977 г. в одиннадцати пещерах недалеко от Мертвого моря, принадлежат, вероятно, аскетической секте ессеев, хотя в последнее время некоторые ученые (например, Норман Голб) подвергли сомнению эту атрибуцию, первоначально принятую единодушно. Община поселилась в Иудейской пустыне во II в. до н. э. и пребывала там, пока ее не уничтожили римские войска — это произошло, вероятно, в 68 г. н. э. Найденные рукописи делятся на две группы: более или менее значительные фрагменты библейских или близких к Библии текстов (как 1 Еноха) и сочинения самих членов секты, к которым следует добавить Дамасский документ, обнаруженный в начале века в Каире. Среди этих сочинений наибольший интерес представляют Устав общины (1 К Серек), пешарим или комментарии к Библии, из которых самым известным является комментарий пророка Хабаккука (Аввакума), а также Свиток Войны (1 К Милхама). В доктрине ессеев доминирующее положение занимает фигура Учителя праведности ~ вероятно, это лицо историческое, как и его враг Нечестивый жрец. Впрочем, исследователям не удалось прийти к согласию относительно их принадлежности к той или иной эпохе.
