Читаем без скачивания В ледяном аду - Сергей Зверев

— Ты еще предложи воду ведрами вычерпывать, — заметил аспирант. — Надо искать другой выход.

— Какой? — почти выкрикнул подрывник, но тут же взял себя в руки.

— Выход всегда есть. Надо только научиться его находить. — Шепелев встал у надстройки, прислонился к стене и начал беззвучно шевелить губами.

— Ты что, молишься, да? — с опаской поинтересовался Сазонов. — Это и есть выход? — Он тронул за плечо Илью, ушедшего в себя.

Шепелев, не открывая глаз, проговорил:

— Отцепись, не мешай думать.

Сазонов воспринял это настолько близко к сердцу, что дернул Илью за рукав камуфляжа и заявил:

— Я не хочу умирать по-глупому. Мы только-только вырвались на свободу. Добыли ее своими руками.

— Все прочие тоже этого не желают, — не открывая глаз, произнес Шепелев. — Все живое хочет жить. Вот потому я и думаю.

На палубе вновь зависло молчание. Стало слышно, как посвистывал ветер в растяжках мачты.

Илья заговорил так тихо, словно находился в трансе и озвучивал чужой голос, дающий ему подсказки из потустороннего мира:

— Раньше, когда корабли делали из дерева, было проще.

— Что ты там бормочешь? Вискаря перепил? — Сазонов хотел снова дернуть Шепелева за рукав, но Черный остановил его:

— Пусть говорит.

Илья продолжил, не обратив никакого внимания на реплику подрывника:

— Да, было проще. Моряки срубали мачты, связывали их канатами. Получался плот. На нем они и покидали судно, терпящее бедствие. — Илья замолчал.

Сазонов машинально поднял взгляд, окинул им невысокую металлическую мачту на растяжках.

— Она же стальная. Плот из нее не построишь, — проговорил он.

— Значит, нужно искать другой выход. Надо думать, как соорудить что-то, способное плавать, — замогильным голосом вещал Шепелев. — Мы должны построить плот.

— Он с ума сошел! — ужаснулся Сазонов и прикрыл рот ладонью, боясь, что Илья услышал его.

Но Шепелев спокойно отнесся к такому предположению и заявил:

— Все мы с ума сошли. Нормальный человек дома сидит с семьей, а не в Антарктике обитает. Плот, плот, плот… — несколько раз, как заклятье, повторил он и открыл глаза. — Я знаю, из чего мы его построим. Это даже лучше, чем деревянная мачта! — резко сказал он.

— Из чего? — осторожно, боясь спугнуть удачу, спросил подрывник.

— Пошли, я покажу. — В голосе Ильи слышалась уверенность.

Ученые переглядывались, подозревая, что случилось именно то, о чем говорил Сазонов, — Илья спятил. Ну из чего можно изготовить плот на судне, сделанном из металла?

Шепелев вошел в надстройку.

— Фонарь! — тоном хирурга, требующего у ассистента скальпель, проговорил он и, не глядя, протянул руку.

В нее тут же вложили включенный фонарь.

— Открывайте! — Илья указал на металлическую дверь, которую вполне бы мог открыть и сам.

Ученый муж откровенно упивался мигом собственной значимости. Он придумал, как спасти жизнь себе и своим товарищам!

Скрипнули ржавые петли. Дверь отворилась. Свет фонаря заискрился на больших бутылях с питьевой водой.

— Вот! — горделиво проговорил Шепелев. — Каждая такая бутыль способна нести двадцать килограммов нагрузки. Выливаем воду. Из труб, уголков мастерим остов, привязываем к нему бутыли и делаем настил. Такая конструкция, конечно, не переживет шторм. Но, насколько я помню долгосрочный прогноз, такой беды в ближайшую неделю не предвидится.

Несколько секунд все молчали, переваривая услышанное. Затем мужчины бросились вытаскивать бутыли на палубу и выливать из них воду.

— С десяток бутылей оставьте, — резонно заметил Шепелев. — Надо же нам что-то пить.

Первоначальный энтузиазм пошел на убыль. Вскоре возникла проблема, каким образом крепить пустые бутыли к остову, связанному из обрезков труб и уголков. Но главное — задать директивное направление, частные проблемы решаются по ходу работы. К тому же, как оказалось, на борту плавучей тюрьмы имелось много нужных вещей. С первого взгляда они казалось бесполезными, однако люди, находящиеся в заключении, найдут достойное применение чему угодно.

Сазонов порыскал по кораблю и приволок целую охапку мешков, в которых обычно переносят строительный мусор. Они были не новые, их уже не раз использовали. Но ученые смогли вдохнуть в них другую жизнь. Они заталкивали в мешки пустые бутыли, завязывали горловины. В результате получались готовые понтоны, которые и крепились к остову.

Для устройства настила умельцы использовали части мебели, столешницы. На палубе вовсю шла работа. Трещали столы, от которых отламывали ножки, буфеты, раздираемые на составные части.

Шепелев улыбался. Он сумел в минуты отчаяния дать людям работу и надежду на спасение. Теперь уже никто так тревожно не воспринимал тот факт, что еще одна ступенька лестницы в носовом трюме скрылась под водой.

— Какой груз выдержит наш плот? — спросил Сазонов у Ильи.

Подрывнику было жарко, он давно уже сбросил куртку, оставшись в хлопчатобумажном камуфляже и свитере.

— А ты сам посчитай, — предложил Шепелев. — Умножь количество бутылей на двадцать и получишь подъемную силу в килограммах.

— Так кто же их считал? — удивился Сергей. — Сколько влезало в мешок, столько и пихали.

— Я считал. — Илья усмехнулся.

— И сколько же?

— Достаточное количество, — прозвучало в ответ. 

Глава 10

— Вот и все, что я собирался вам доложить, товарищ контр-адмирал, — закончил свой рассказ капитан-лейтенант.

— Я подтверждаю слова командира, — сказала Катя.

Нагибин стоял у панорамного окна моторной яхты. За стеклами простирался антарктический пейзаж. Саблину казалось, что там не реальность. Просто перед ним и его товарищами кто-то установил огромный плазменный экран.

Федор Ильич глубоко вздохнул и заявил:

— Я вам верю. Услышал бы от кого другого, сказал бы: чушь несусветная.

— Мы своими глазами видели гитлеровскую субмарину, бортовой номер… — начал Виталий.

Нагибин махнул на него рукой.

— Я же сказал, что верю, но докладывать о вашем открытии пока никому не собираюсь. Во-первых, долго придется отчет писать, во-вторых, не хочу прослыть самым сумасшедшим контр-адмиралом на всех флотах. Про меня и так всякие легенды рассказывают, к которым я не имею никакого отношения. К тому же у нас есть задание, которое никто не отменял.

Шинкевич, сидевший вместе с другими за журнальным столом, хмыкнул и запустил ладонь в свою полярную бороду.

— А если ученых удерживают на этой самой нацистской базе? — спросил Зиганиди.

— Не думаю. У меня имеется другая информация, — отрезал Нагибин. — Даже если ваша база реальность, а не кинематографические декорации, ею мы займемся позже. Главное сейчас — освободить людей, если они живы, и спасти оборудование. Прокололся ты, Боцман! — Нагибин намеренно назвал каплея по флотской кличке, что делал чрезвычайно редко. — Надо было притащить с этой гитлеровской субмарины шифровальную машину «Энигма» или какой-нибудь другой сувенир на память. Тогда у нас имелись бы доказательства.

— Не видел я там никакой «Энигмы». Но вот портативное пианино было, и ноты на нем лежали сорок третьего года выпуска.

— Зрительная память у тебя хорошая, и наблюдательность тоже, — проговорил контр-адмирал. — Почему же никто из вас не попытался разобраться в том, каким именно образом остановился дизель на электростанции в Лазаревской?

— Он же не новый. Двадцать пять лет стоял на консервации, вот и накрылся медным тазом, — попытался заступиться за боевых пловцов Шинкевич.

— А тебя, Каспар Францевич, я не спрашиваю. Твое дело их возить. Ты водителем у меня работаешь.

— Служу, Федор Ильич, — поправил Шинкевич. — Работаю я, когда туристов вожу, да и в таком случае успеваю для вас проворачивать всякие дела.

— Извини, погорячился, но в наш разговор не встревай. — Нагибин отвернулся от окна. — А мне кажется, что тут вредительство, диверсия. Забыли, как сами титановую стружку в систему охлаждения ледокола запустили?

Шинкевич удивленно посмотрел на своих новых друзей. Он был ни ухом ни рылом не причастен к истории, случившейся в Арктике.

— Вскрытие покажет, товарищ контр-адмирал, — отозвался Саблин. — Среди нас нет мотористов, да и время поджимает, некогда силовой установкой заниматься.

— Я уверен, что это диверсия. Не просто же так запасной дизель только полчаса проработал после запуска! — Нагибин глянул на Виталия так, словно тот лично подсыпал титановую стружку в движок.

— Я же сказал, вскрытие покажет. — Саблина слегка раздражала напористость Нагибина. — А пока мы отлично обходимся каталитическими обогревателями и аккумуляторами для освещения.

— Ладно, проехали. Разбор полетов сейчас устраивать нет смысла. Вы обходитесь без постоянного электроснабжения, вот и отлично. Теперь поговорим о главном. — Нагибин взял в руки пульт и щелкнул им.