— Это не помогло.
— Ну, кому как. Ты знаешь сколько шла война? — неожиданно спросил Серый, не отрывая взгляд с дороги.
— Тридцать дней.
— Брехня! Девяносто восьмые сутки после начала вторжения, взрыв тактического ядерного заряда рядом со Сталинградом. Даже в тот день шли бои. Я знаю. Я там был.
Про взрыв Северский узнал намного позже, когда вышел из госпиталя и вместо своих похоронил остатки вещей, найденных в давно разграбленной машине. Тогда все мировые СМИ трубили про ужасных русских террористов, не желающих демократических реформ и из-за этого совершивших страшное злодеяние.
— Что будем делать? — спросил Северский, желая отклониться от скользкой темы.
— Петрович, что скажешь то и будем делать. Я этого времени не помню, так как лежал в стазис-капсуле, если ты конечно этого не забыл. Так что давай думай профессор, а я помогу чем смогу.
— С лотереей нехорошо получилось.
— Я как чувствовал, что влезаем в какой-то блудняк. Учредители — суки.
— Мне непонятно, они же хорошо зарабатывают?
— Петрович, вот ты наивный, некоторые не могут удержаться и если захотят сорвать куш — пойдут на всё. Рассказать тебе историю про то как один зам губернатора, оставшийся при власти после полной победы альянса, продавал еду со складов госрезерва, своим же гражданам — сказал Серый и зловеще ощерился. — Правда наваривался он недолго, подполье его быстро ликвидировало. И таких историй куча. Где-то бывшие мчсники вдруг начинали подминать под себя целые области объявляя себя новыми столбовыми дворянами, а где-то и вовсе происходило такое про что даже мне вспоминать не охота.
— Да уж, безвластие ведёт к деградации — проговорил Северский.
— Почему же безвластие, как раз властей всех мастей на территории бывшей РФ осталось дохера и больше. Правда каждый бугор начал грести под себя.
— А оккупанты, как они смотрят на это всё? — поинтересовался Северский, ведь что творится за территорией Московской республики он знал только из слухов.
— А им то что. Их принцип разделяй и властвуй. Альянс поощряет самоопределение любых не нужных им территорий. Условие одно, полное подчинение военным комендатурам, уничтожение подполья в зоне влияния и невмешательство в дела западных корпораций, захвативших всё самое лакомое.
Дальше они ехали молча. Каждый думал о своём. За час с небольшим их никто так и не остановил. На стоянке, хапнувший по полной Северский пересел в свой старенький Фольксваген гольф и поехал домой зализывать раны.
Глава 15. Вторая волна
2045 год. "Шилов".
Второе землетрясение за несколько дней. Да что собственно происходит?! Это же Москва!
Шилов, поставил машину на стоянку, нашёл глазами свои окна и убедился, что Наталья не спит. В коридоре горел свет, окунувший кухню в таинственный полумрак. Внезапно в проёме кто-то промелькнул и выкинул искрящий окурок в форточку.
Шилов успел различить мужской силуэт и замер. Рука инстинктивно обхватила рукоять ТТ, затем опер быстро посмотрел по сторонам, ожидая увидеть кого-то крадущегося. Не обнаружив ничего подозрительного он несколько раз пересчитал этажи и убедился, что ему не показалось. За пару часов его отсутствия в квартире появился некто посторонний.
Нехорошие мысли побежали бешенным хороводом.
Неужели я где-то просчитался и слишком понадеялся на авось, или это кто-то слишком торопится и решил поскорее убрать пронырливого опера с игровой доски. Но кто? Красновцы с Сивым? Эти навряд ли! Сейчас они должны сидеть смирно, по крайней мере до тех пор, пока всё не уляжется. А может Мирзаев? Кто-то из татарчат мог прийти в себя и рассказать про фонящие радиацией танки жадному генералу.
Эх жаль не успел подготовить пути отхода, придётся импровизировать и действовать напролом. Ну ничего, можно попытаться воспользоваться новым жетоном инспектора — авось прокатит.
Идти или не идти наверх? Такой вопрос перед Шиловым не стоял. Добравшись до подъезда, он приложил палец к сенсору и магнитный замок послушно щёлкнул. Заглянул внутрь, но ничего подозрительного не заметил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Значит ждут в квартире.
Понимая, что скорее всего придется действовать против полицейских облачённых в бронежилеты и частично бронированные бушлаты, Шилов поменял магазин ТТ с пустотелыми пулями на бронебойные. Затем уже привычно надел кастет на левую руку, и проигнорировав лифт, медленно побрёл по лестнице.
На четвёртом заметил первую странность. Резиновый коврик, недавно купленный Наташей, лежал перед дверью, соседа снизу.
Здесь жил гадкий тип, один из дружинников, приписанных ФБК к гражданской администрации сектора. Шилов считал дружинников бесполезными кусками дерьма, способными лишь сшибать с подвыпивших работяг деньги в метрополитене, щемить людей за советскую и российскую символику и гонять бабок торгующих всякой мелочью. Он не понимал по какому принципу ФБК их набирают, ибо ни одного нормально мужика в их среде ни разу не встречал.
Вот и здесь жил точно такой же, с утра он шлялся по городу в группе себе подобных, а вечером, после наступления комендантского часа прятался в квартирку, обычно проводя время в обнимку с бутылкой водки. А что делать, таких как он не любит никто и получить в подворотне заточку под ребро для дружинников дело плёвое.
Именно из-за таких жильцов их многоэтажку именовали крысятником. Конечно новую полицию тоже не особо любили, но не так рьяно и ко всему прочему откровенно побаивались.
Забравшись на пятый Шилов первым делом заклеил жвачкой дверной глазок, а затем удивлённо уставился на дверь, ибо куда-то подевались цифры, обозначающие номер квартиры.
Не останавливаясь он поднялся до девятого и убедился, что никто не поджидает сверху. Снова спустившись, замер возле железной двери и прислушался. До ушей донеслось глухое бурчание головизора.
Нетерпеливое беспокойство вскоре взяло верх, и он потянул из кармана связку ключей. Нужный легко вошёл в личинку. Когда Шилов начал его проворачивать то понял, что замок открыт.
Неужели чужаки закрыли дверь на задвижку?! Но зачем?
Решив проверить, он нащупал ключ от верхнего замка, которым обычно не пользовались, и вставил его. На этот раз ключ послушно провернулся три раза. Дверь приоткрылась и в нос ударил запах курева.
Курить в квартире Наташа не позволяла никому, так что там точно есть чужаки. Сердце опера бешено застучало.
Заглянув внутрь, Шилов увидел, что в коридоре никого нет. Свет не горел и только из детской пробивались пляшущие кляксы, отбрасываемые работающим головизором.
Зайдя внутрь он быстро заглянул на кухню и удивился творящемуся бедламу, шкафы были распахнуты, на полу грудами стояли банки и бутылки, стол захламляла посуда.
Видимо проводили обыск — подумал Шилов и побрёл дальше. На ходу мимолётно осмотрел пустой зал, оказавшийся заваленным кучами вывернутого из шкафов барахла.
Он сотни раз был на местах преступления и невольно представил, что может увидеть в остальных комнатах. Нарисованные сознанием ужасные образы промелькнули перед глазами, руки предательски задрожали, а лихорадочно бьющееся сердце взвинтило итак сумасшедший темп.
Сжав зубы Шилов выбил ногой хлипкую дверь и ворвался внутрь детской. Навстречу поднялся здоровый мужик в махровом халате на голое тело, но тут же получил берцем прямой в живот. Выкрикнув что-то матное, он полетел вместе с перевернутым креслом, затем откатился и продолжая громко ругаться потянулся к шкафу, непонятно откуда здесь взявшемуся. Шилов его опередил, сел сверху и рубанул чужака кастетом в ухо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мля-я, сук-ка-а! Какого-о хер-ра?! — Новая порция мата вырвалась из глотки лежащего. Шилов снова зарядил по уху, при этом стараясь краем глаза наблюдать за дверным проёмом.
Только сейчас он понял, что на нервяке поспешил и не проверил третью комнату, в которой обычно обитал старший сын.
Чужак попытался взбрыкнуть, и Шилов ударил рукоятью пистолета по руке, опять потянувшейся к шкафу. Мужик громко взвизгнул от боли.
