Читаем без скачивания Операция «Минотавр» - Стивен Кунтс

Точно так ему помнилась пиццерия.

Он заметил пустую тарелку в раковине и налил в нее воды, потом прошел в гостиную и лег на кушетку. Он очень устал. И проспал почти весь день.

Глава 12

В четыре часа дня в субботу донельзя уставший Луис Камачо добрался до дома с ужасной головной болью и немедленно лег спать. Когда он проснулся, в доме было тихо и темно и жена храпела рядом. Камачо взглянул на светящийся индикатор электронных часов на столике: 12.47. Надев халат, он спустился вниз и проинспектировал холодильник. Взял тарелку и положил себе кусок мясного пирога и немного рыбной запеканки. Поставил разогревать в микроволновую печь, а тем временем выпил стакан молока.

Из кухни ему было видно окно спальни Олбрайта за невысоким дощатым заборчиком. До него было всего метров семь. Окно не светилось. Там старина Харлан Олбрайт – Петр Александрович Чистяков – «Юрий».

Матильда Джексон сняла засов с входной двери и отперла ее убийце, потом повернулась к нему спиной. Значит, она считала, что этого человека не следует бояться. Малокалиберный автоматический пистолет с отличным глушителем; ее добили в упор, методично обыскали дом в поисках свидетелей, всюду выключили свет и газ. Значит, это не вор и не сопляк из охраны торговцев наркотиками.

Нет, миссис Джексон стала жертвой опытного, высокопрофессионального убийцы, который убедил ее, что она ничем не рискует, пуская его в дом. Может, он представился агентом ФБР? А потом всадил ей две пули в голову.

И это совсем не для того, чтобы защитить Починкова, который пользовался дипломатическим иммунитетом и не мог быть арестован. Свидетельство миссис Джексон потребовалось бы американцам только в случае, если бы они решили объявить Починкова персоной нон грата. Камачо подумал о фотографии Терри Франклина в своем кармане, которую он хотел предъявить миссис Джексон для опознания. Он обсуждал вероятность такого опознания с Харланом Олбрайтом.

И Олбрайт не стал терять времени. Зачем рисковать? Зачем ставить под угрозу ценного агента? Вряд ли он сам нажимал на спусковой крючок. Просто звонок из автомата – и миссис Джексон отправляется прямиком на кладбище.

Способность убивать людей одним телефонным звонком – высшее проявление власти, не так ли? А эти невежественные шарлатаны на островах Карибского моря до сих пор втыкают иголки в кукол. Где им понять, насколько продвинулось человечество благодаря научно-техническому прогрессу, благодаря гигантским достижениям строгой, объективной науки. Через две тысячи лет после Рождества Христова убийство перестало быть чем-то ненадежным, оно теперь не подвергается влиянию таинственных сил, мистических символов, не зависит от положения Луны и солнца. Мы, цивилизованные современные люди, просто делаем легкое движение пальцем…

Камачо вымыл тарелку, стакан и вилку. Где-то тут, в кухне, жена прячет сигареты. Они бросили курить полгода назад, но она иногда еще позволяла себе побаловаться сигареткой днем, после чашки кофе, под мыльную оперу по телевизору. Считала, что он об этом не знает. Полицейскому полагается знать много, очень много, и вдруг оказывается, что он знает слишком много.

Пачка нашлась на верхней полке в буфете, под коробкой с быстроразваривающимся рисом. После пары затяжек он плеснул немного «бурбона» на дно стакана, добавив воду и лед. Он сидел за кухонным столом, немного приоткрыв дверь во двор, чтобы выходил дым.

За забором в свете фонарей просматривались силуэты соседних домов.

Странные тени от них падали в его двор. Камачо выкурил две сигареты, пока допил виски, и положил окурки в мусорное ведро под раковиной. В гостиной он лег на кушетку и накрылся легким одеялом.

Камачо пытался уснуть, но перед его мысленным взором проходили лица и образы в странных, необъяснимых сочетаниях. Олбрайт, Франклин, Матильда Джексон с отвратительным третьим глазом на лбу, адмирал Генри, Дрейфус с трубкой и горой папок в руках, письма, написанные печатными буквами, размытое лицо Гарольда Стронга – и все они не говорили, а лишь шептали нечто совершенно неразборчивое… Луис Камачо смог заснуть очень не скоро.

Он проснулся от запаха кофе и яичницы с ветчиной. Завтрак, как обычно, прошел напряженно. Их шестнадцатилетний сын прошлой осенью в поисках себя сделался панком. Мальчик угрюмо сидел за столом; остатки волос, которые пощадила бритва, падали ему на лоб, закрывая глаза. Выбритый участок черепа над левым ухом выглядел неестественно белым и непристойно обнаженным, словно бедро старой девы, приоткрытое задравшейся юбкой, – так, во всяком случае, казалось отцу. Луис Камачо пил кофе и изучал плотно сжатые искривленные губы на этом лице под прядями волос.

Когда мальчик встал из-за стола и ушел к себе наверх, Луис поинтересовался:

– А у него-то что не так?

– Ему шестнадцать лет, – сердито ответила Салли. – Он не пользуется популярностью, не отличник, не спортсмен, и девочки на него не обращают внимания. Вот и дуется на весь мир.

– Звучит, как эпитафия.

– Такова его жизнь.

Камачо только взялся за воскресную газету, как зазвонил телефон. Жена взяла трубку.

– Это тебя.

Звонил Дрейфус – из машины.

– Луис, я насчет Чада Джуди. Он куда-то поехал. Десять минут назад отправился из своего дома в Морнингсайде. Может быть, на встречу.

– Где он сейчас?

– Направляется к северу по кольцевой дороге. Как раз проехал стадион Кэпитал-сентер.

– А фургон на подхвате у вас есть?

– Нет. Остался в конторе. – Имелось в виду здание имени Дж. Эдгара Гувера – штаб-квартира ФБР. – Никто не подумал, что он нам понадобится.

– Вызовите его. Мне нужна видеозапись. Куда, по-вашему, он едет?

– Понятия не имею.

– Я сейчас побреюсь и оденусь. Выеду через пятнадцать минут. Тогда позвоните мне в машину.

– Понял.

Салли зашла в ванную, когда он брился.

– Сегодня ты попал в газеты. – Она показала репортаж и фотографию. – Ты мне не сказал, что была стрельба.

– В пятницу вечером. Дрейфус пристрелил одного типа.

– Здесь написано, что убитый успел выстрелить в тебя.

Он заметил ее глаза в зеркале, затем принялся скрести верхнюю губу.

– Луис, тебя могли убить.

– Тогда Джеральд совсем обрил бы голову, чтобы стала голая, как задница, и ходил бы в набедренной повязке.

Она, закрыв глаза, покачала головой.

– Тебе не было страшно?

Он обнял жену:

– Да. По-моему, я почти все время в этом состоянии.

Камачо ехал на юг по Нью-Хэмпшир-авеню, мимо бывшей Военно-морской артиллерийской лаборатории, переименованной ныне в Центр надводных систем оружия ВМС, когда в машине зазвонил телефон. Было всего девять тридцать утра, но автомобилей на улице уже немало. Как будто все жители пригородов строили большие планы на этот весенний воскресный день, понемногу становившийся пасмурным. Интересно, будет ли дождь, подумал он, снимая трубку.

– Камачо слушает.

– Он свернул с кольцевой и направляется на север по шоссе I-95 в сторону Балтимора.

– Сколько у вас машин?

– Семь.

– Держитесь от него подальше. Он настороже.

Одна машина должна идти впереди наблюдаемого автомобиля, другая – далеко сзади, но так, чтобы не упускать его из виду. Остальные держатся не меньше чем в двух километрах. Каждые четыре или пять минут задняя машина обгоняет Джуди, а передняя набирает скорость, останавливается у ближайшего поворота, пропускает всю кавалькаду и становится замыкающей. Третья же начинает идти позади Джуди. Если все делать правильно, Джуди никогда не обнаружит, что за ним следят. Будь у фэбээровцев вертолет или легкий самолет, объект слежки даже и не видел бы ни одну из машин.

Камачо свернул на кольцевую и проехал три километра до пересечения с шоссе I-95, где влился в поток автомобилей, следующих на север. Он снизил скорость на десять километров ниже предельной и оставался в правом ряду.

За две недели, что люди Камачо следили за капитаном Джуди, он выезжал из города только один раз. Тогда он зашел в универмаг и провел сорок пять минут в отделе радиотоваров, где смотрел баскетбол по телевизору, съел два куска пиццы, выпил бутылочку «Спрайт» и пять минут потолкался у прилавка, где торговали сексуальным женским бельем. Этакий стареющий повеса, вырвавшийся из города.

Когда Камачо проехал поворот на Форт-Мид, начал капать дождь. Дрейфус звонил только один раз. Объект по-прежнему двигался на север. Дрейфус поставил головную машину у поворота на шоссе № 32 на случай, если Джуди направится в сторону Международного аэропорта Балтимор – Вашингтон, но тот миновал этот поворот. За развязкой стоявшая в засаде машина ФБР догнала кавалькаду. Камачо, не отрываясь от трубки, следил, как дворники очищают лобовое стекло. Поскольку это была его личная машина, он не мог руководить преследованием по радио.

Через несколько минут дождь прекратился. Тучи не расходились, хотя кое-где появились просветы голубого неба. Машина въехала в лужу так, что Камачо пришлось снова включить дворники, пожалев при этом, что они не имеют системы автоматического срабатывания.