Она протянула ему обе руки, как спасителю из романов, прихода которого она долго ожидала. Не говоря ни слова, дворецкий запечатлел на ее губах княжеский поцелуй.
Спасенная красавица обняла одной рукой его могучую шею, и в этом импульсе не было ни малейшего намека на страх разочарования.
Жан оценил эту сцену вполне удовлетворенным взглядом. И все же он сформулировал только для себя самого следующий результат своего анализа:
«Если эта легендарная личность – психолог, как я и предполагал, то он уже понял, что Эммануэль совсем не случайно выбрала его».
5
А затем произошло несколько событий, причем в довольно быстрой последовательности.
Сначала часы пробили полночь. Затем ударил молоток у парадной двери. Пенфизер оторвался от губ Эммануэль. Вскоре после этого ее кожа восстановила свой обычный цвет. И почти одновременно кожа Аурелии тоже приобрела свой цвет оттенка свежей розы.
Вслед за этим в дом вошел Лукас Сен-Милан, и его приход Пэбб сравнил с неожиданным появлением солнца в ненастную погоду.
Все повернулись к нему с доверием, которое вполне можно было бы назвать наивным. Никто не думал о нем плохо, связывая произошедшие события с его изобретением. Несколько человек одновременно начали описывать ему странные симптомы Эммануэль, умоляя его, чтобы он исправил свой просчет.
Но Эммануэль прервала эту какофонию:
– Уже не стоит. Я вылечилась.
А затем она мечтательно добавила:
– К сожалению!
Решив, что это сожаление могут посчитать неоднозначным, она ограничила возможные интерпретации:
– Ты мог бы помочь моим друзьям согреть меня.
Лукас еще не до конца понял, что случилось, но его поведение указывало на то, что он и не думал преувеличивать значение происходящего.
Уже одетая Эммануэль чмокнула его в щеку.
– Во всем виноват, безусловно, уксусный соус, – сообщила она ему.
– Не сомневаюсь.
– Ты знаешь, что это такое? – удивилась она.
– Как и все.
Жан посмотрел на него с хитрой улыбкой соучастника. И добавил каламбур в привычной ему манере:
– Эммануэль не сказала – закись азота[36].
– К счастью, – констатировал Лукас, чья привлекательная внешность и хорошее настроение весьма впечатлили присутствующих.
Эммануэль же увещевательным тоном заявила:
– Долго же мы тебя ждали! Где ты был?
– В местном баре.
– Что! Ты проводишь ночи в кафе?
– Я праздновал свою Нобелевскую премию с японскими друзьями.
– Сейчас не сезон для Нобелевских премий, – заметила Эммануэль.
– Ничего страшного, – ответил он. – Нет времени ждать.
Пенфизер протянул ему поднос.
– Нет, спасибо, – отказался молодой человек. – Я не пью после полуночи.
Потом он обратился к Эммануэль:
– Тебя, возможно, согрел коньяк?
Он с интересом осмотрел ее с ног до головы. И этот интерес был скорее эстетическим, чем медицинским, и все это почувствовали. Эммануэль ненадолго уединилась с ним. А потом объявила окружающим:
– Я могу снова надеть юбку, мне больше не холодно.
Она поискала глазами свою одежду и, обнаружив юбку, взяла ее кончиками пальцев ног, затем – пальцами рук, но при этом не торопилась надеть ее.
– Итак, вы считаете, что мои препараты способны кого-то заморозить? – спросил Лукас.
– Любое исследование может потерпеть неудачу, – хмыкнул Жан. – Но вы обязательно сумеете отразить удар.
– Достаточно не принимать одновременно гелиак µx и уксусный соус, – заявила Эммануэль.
Лукас в конце концов выразил интерес к этому каббалистическому элементу, о котором все уже прожужжали ему уши.
– Что это за ерунда? – поинтересовался он.
Пэбб подумал, что Эммануэль могла бы сделать презентацию на эту тему. «Аллергия от всего мирского», – сказал он себе. И тут же уточнил:
– Это приправа. Мой дворецкий укажет вам более точный состав, сам я, к сожалению, не знаю ингредиентов.
Он сделал знак Пенфизеру, который весьма неохотно смирился с тем, что нужно будет выдать тайну своего блюда:
– Возьмите пол-унции перца, немного горчичника, который также называют галльским бензоином, шесть щепоток семян кардамона, шесть щепоток тмина, щепотку листьев, шесть щепоток сухих цветов мяты. Смешайте все это с медом. В момент подачи добавьте бульон, водку и уксус. Дав уксусу настояться, добавьте фильтрат из внутренностей карфагенской скумбрии.
Лукас покачал головой.
– Очевидно, что этот состав несовместим с моими препаратами, – наконец заключил он.
Аурелия заволновалась:
– Вы заметили в этом соусе что-то, что могло бы вступить в противоречие с гелиаком?
Лукас адресовал ей довольный взгляд, который, очевидно, не имел ничего общего с существом вопроса. Тем не менее он ответил:
– Я не очень хорошо разбираюсь в том, что может вызвать такую реакцию.
Пенфизер решил продемонстрировать, что ему совсем не смешно. А молодой человек попытался смягчить ситуацию:
– Я бы с удовольствием попробовал на вкус то, что было в тарелке, если у вас осталось, – предложил Лукас.
Но дворецкий сделал вид, что не услышал его предложения.
– Разве вы сначала не проанализируете соус в лаборатории? – удивилась Аурелия, которая меньше всех была расположена говорить о подозрительной приправе, будучи единственной, кто ее не попробовал.
Едва эта фраза была произнесена, как она поняла, что теперь ей будет трудно бороться за то, чтобы вернуть себе благосклонность Пенфизера. Она отвернулась, чтобы избежать взгляда валлийца, но тут же почувствовала тяжесть в затылке.
К счастью, Лукас, похоже, счел, что исследование проводить не следует, и подтвердил свое решение неопределенным жестом. Затем он спросил:
– А, кроме этого, что нового?
Марк снисходительно расхохотался, отчего его лицо покрылось сетью тонких морщинок. Эммануэль нашла, что они ему очень идут, и приблизилась, чтобы сказать об этом.
Всем стало очевидно, что девушка передумала одеваться. Она бросила юбку на табурет.
Наверное, Лукас истолковал это как прелюдию к коллективным любовным играм. Во всяком случае, он провозгласил:
– Я иду спать. У меня много работы. Я должен во всем этом разобраться.
– Только не снесите все там к черту, – озабоченно сказал Жан.
– Уф! – выдохнул Лукас.
– Эй! – запротестовала Эммануэль. – Я надеюсь, я всегда буду твоим подопытным кроликом?
– А я? – предложила себя Аурелия.
И снова Лукас адресовал ей одобрительный взгляд. Но при этом он не отказался от своего решения:
– Кроликов не потребуется. Ну что ж, доброго всем вечера.
– Мы вас проводим, – вмешался Марк.
Лукас показался удивленным, узнав, что вечер уже закончен. Он вдруг стал более внимательным:
