Я таких людей уважала. Что бы без них делали все остальные?
Буониль выполнял всяческую общественную работу — копал могилы, сжигал падаль, валяющуюся на дорогах, помогал коронеру и осуществлял транспортировку трупов, найденных в окрестностях города. Я считала, что бургомистру следовало бы объявить его почетным гражданином Эсворда, но прочие горожане не разделяли моего мнения. При виде телеги Буониля они кривились, крестились и вполголоса бормотали: «Опять этот старый падальщик!»
Так как в обязанности поместного мага, согласно Кодексу, входил осмотр всех покойников, смерть которых носит подозрительный и скоропостижный характер, с Буонилем у нас были весьма тесные отношения. Его появление около дома Виктредиса всегда предвещало неприятную работу, «с душком», как говаривал коронер — еще один наш близкий знакомый.
Магистр, ясен пень, терпеть не мог осматривать трупы в поисках подозрительных ран или отметин, которые могли бы свидетельствовать о том, что смерть наступила при непосредственном участии кого-то постороннего, однако должность обязывала. Нет, конечно, проломленные черепа и перерезанные глотки были в ведении почтенного коронера, мэтра Тибо, но всякого рода укусы, обглоданные конечности и выпотрошенные животы были прерогативой Виктредиса. Ему следовало «проверить, не является ли сие признаком появления в округе некой твари либо монстра, склонного к смертоубийствам людей либо домашнего скота, а также произвести ряд действий, направленных на нейтрализацию или ликвидацию чудовища, замеченного в каннибализме или же браконьерстве» — цитата из Кодекса поместного мага, которым руководствовался каждый чародей, исполняющий эти почетные обязанности.
Виктредис явно не желал производить ряд действий, направленных на ликвидацию монстров, и по этой причине большинство осмотренных им тел вменялись в вину волкам, медведям и рысям, которые не относились к Списку Абеллиана — знаменитому перечню существ, признанных монстрами. Какими соображениями руководствовался Абеллиан при составлении своего списка, я не знаю. Быть может, личными антипатиями. Но главная суть этой непонятной нормальному человеку классификации была в том, что с монстрами должен был разбираться маг, «ибо злобность их и коварство зело опасны для человека несведущего», а волками и медведями — охотники.
Виктредис был человеком рассудительным и считал, что, если в окрестных лесах станет на пару хищников меньше, от этого вреда никакого не будет, пусть те и не имели никакого отношения к очередному обглоданному покойнику. А вот его собственная персона имеет слишком большую ценность, чтобы рисковать ею в противоборстве со злобной и коварной тварью. Так что он яростно отрицал сам факт наличия какого-либо монстра в этих местах и настоятельно обращал внимание городского Совета на резкое увеличение поголовья волков, которые уже совсем страх потеряли и нападают на людей среди города.
Подозрительно обглоданные трупы появлялись не так уж часто, местность вокруг Эсворда была довольно спокойной, несмотря на близость Эсва, и никто особо не обращал внимания на фокусы Виктредиса. Логика мага пусть и не внушала уважения, но была вполне понятна как коронеру, так и бургомистру. Они предпочитали закрывать глаза на подобные случаи, дабы не идти на открытый конфликт с магом.
Так Виктредис и изворачивался, стремясь оградить себя от непосредственного контакта с монстрами, до той поры, пока не появились эти самые покойники у мельницы. Дело было в самом начале весны. Тут уж списать на волков не получилось. Вряд ли волк прокусит жертве яремную вену, высосет кровь и выкинет тело в реку.
По городу пошли слухи. Байки байками, а упыри даже в самой страшной глуши появлялись редко и, следовательно, пугали население куда сильнее, нежели обычные хищники. Легенды о вампирах всегда пользовались популярностью в народе, и дети, едва научившись говорить, уже знали про серебро, чеснок, осину и так далее. Книги «Страсть вампира», «Носферату. Глоток любви» и «Кровопийцы. Взгляд изнутри» были изданы почти во всех королевствах, а многие девицы добрачного возраста имели склонность гулять при полной луне, тщетно надеясь на встречу с элегантным холостым упырем. Впрочем, это в больших городах вампир являлся романтическим героем — в городах вообще извращения более разнообразны, — а в провинции вампир отождествлялся с бесовской нежитью и не вызывал никаких матримониальных намерений. Несмотря на то что погрызенных покойников за весну насчитывалось шесть, а укушенный был только один, эсвордцы ударились в панику.
Бургомистр впервые не пошел на поводу у Виктредиса и заявил, что долг поместного мага — изничтожить упыря, в доказательство присовокупив ту самую цитату из Кодекса. Магистр понял, что уж на этот раз ему не отвертеться. Оставалось надеяться, что неизвестный кровосос наведался в Эсворд случайно и более у мельницы никого не выловят.
На следующий день я смогла наблюдать живописнейшую картину отчаяния Виктредиса, когда мэтр Буониль приехал с известием о втором покойнике у мельницы. Тот тоже плавал у колеса, был укушен в шею и полностью обескровлен.
Виктредис с достоинством перенес этот удар судьбы и закрылся в своей комнате. На приглашение коронера осмотреть совместно тело он ответил резким отказом и приказал мне принести бутылку вина. Так как пил он крайне редко, этой бутылки вполне хватило ему, чтобы напиться до полубессознательного состояния. Если бы его дом не стоял на отшибе, то эсвордцы могли бы стать свидетелями весьма занимательного зрелища: магистр III степени в одном исподнем грациозными прыжками носился по саду, издавал дикие, впрочем, не лишенные некоторой музыкальности вопли и, подпрыгивая, пытался поймать нечто, видимое только ему. С заходом солнца он успокоился, затих и мирно уснул около колодца, положив голову на пышную розетку одуванчика. Я волоком оттащила его к дому, чудом преодолев крыльцо, и уложила спать на ветхом диванчике, что стоял в прихожей.
…Словно в насмешку, первым, что услыхал Виктредис, проснувшись в состоянии тяжелейшего похмелья на следующий день, была новость о третьем трупе. В этот раз его насильно извлекли из постели и отвезли в город. Я с ним не поехала, так как занималась огородными работами — вскапывала за конюшней грядки.
Не знаю, что там говорили магу, но вернулся он злобнее василиска, потребовал три бутылки вина и мрачно сказал в пустоту:
— Не дождетесь!
Наверняка это был ответ на требования бургомистра пойти и изловить кровососущего монстра.
Второе полнолуние ознаменовалось еще двумя жертвами. Магистр отреагировал так же. Никакая сила не могла заставить его идти на поиски вампира. Злобный монстр мог перекусать весь город, наплевать в колодец на городской площади и нагло покружиться над местным храмом — все это оставило бы чародея равнодушным. Виктредис был не готов к героическим поступкам и не собирался готовиться к ним в дальнейшем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
