другу. Но попрошу вас не скрывать ваши… механические особенности, а, напротив, выставить их на всеобщее обозрение. Вы будете ходячим манифестом науки. То, что я попрошу у вас, здорово разгрузит мои собственные плечи. Надо будет общаться со зрителями и отвечать им на вопросы, касающиеся паровой машины. Любые вопросы. Я просвещу вас насчет абсолютно любых нюансов. У вас такой чудесный бриттский, что, я уверен, людям будет приятно собраться вокруг вас и послушать.
— Ловить на диковинку, чтобы продать другую диковинку — а вы стратег, мистер Мирт, — сощурился Цзиянь. — Не скажу, что то, что вы предлагаете, дастся мне достаточно легко. Но я приложу все силы, чтобы презентация прошла хорошо.
— Тогда по рукам, — решительно сказал мистер Мирт. — И, раз уж вы теперь тоже члены моей маленькой команды… маленького паровозного общества… Думаю, что я должен посвятить вас в еще один секрет этого дома: в ближайшее время вам придется часто бывать здесь.
Мисс Эконит улыбнулась, поняв, к чему он клонит, и попросила, подойдя к дверям гостиной:
— Поуп, дорогой, не мог бы ты принести пирожных к чаю? Наши коллеги хотели бы познакомиться с тобой!
Мирт. Истина короля
Из дневника Габриэля Мирта
Лунденбурх, декабрь, 18** год
…не могу поверить, что до Ежегодной Выставки достижений осталось несколько дней!
Полгода прошло с тех пор, как Амелия присоединилась к моей затее, год — с того момента, как я впервые решился на реализацию той идеи, которая по сей день кажется мне порой безумной, и много, много дней с момента зарождения Идеи. Мечты.
И я могу сказать, что изменилось многое. Я думал, что двигаюсь вперед исключительно ради Просвещения, ради того, чтобы наполнить истинным смыслом это порядком потасканное в гражданских боях слово. Но теперь, познакомившись с Амелией, проникнувшись до глубины сердца судьбой несчастного Эконита, я понимаю, что гораздо сильнее теперь стремлюсь реабилитировать его честное имя, заставить людей вспомнить о нем, вспомнить о его великих достижениях. Собственное тщеславие отошло на второй план. Чего стоят все мои изобретения, если они не спасают от самого главного — от забвения?
Несмотря на все мои патенты, моя известность и близко не сравнима пока с той, что гремела вокруг имени Гилдероя Эконита во времена его былого расцвета. Так сейчас заговорили обо мне — кто-то как о гении, кто-то как о мечтателе, кто-то как об опасном безумце. И я не могу теперь изгнать из головы мысль о том, что и со мной однажды могут поступить, как с ним. Только вот у меня ни жены, ни дочери, ни сына, только каменная горгулья, способная в случае чего позаботиться о себе, да и та досталась в наследство от изгнанного названого брата. Мне нечего бояться и нечего терять, и потому я рискую.
Чем ближе день, который изменит все — день запуска паровой машины, — тем чаще я задумываюсь о тех шагах, которые я сделал по жизни. О той дороге, что привела меня именно в эту точку. Я вспоминаю того мальчика, которого привели под двери королевского дворца, чтобы навсегда оставить там. Мальчика, которого нарекли Миртом — в честь священного дерева, того самого, которым король фаэ однажды скрепил союз с королем людей. Так и я должен был скрепить союз между людьми и фаэ — но оказался бессилен против его разрушения. А он рассыпался, словно древний каменный мост, незаметным каменным крошевом. Изгнание принца Андерса — моего брата и друга, наследника и любимого сына — навлекло гнев фаэ на всех, и с тех пор… С тех-то пор все и понеслось под откос. И Призыв Просвещения был лишь следствием множества поступков, ошибок и не вовремя сказанных слов.
Но судьба распорядилась так, чтобы я до сего момента оставался жив, здоров и полон сил реализовать самые смелые мечты, на которые человек когда-либо был способен. Если это моя плата за то, что не удержал рушащийся мост, — пусть. Я построю новые мосты…
Глава 13 Женщина!
Мисс Амелия Эконит никогда не любила четверги, считая их до отвращения неудачными днями. Самые ужасные события в ее жизни всегда случались исключительно по четвергам. В самый черный четверг пятилетней давности в дом ворвались люди в полицейской форме, а за ними вошли другие — в черных сюртуках, идеально сидящих шляпах и кожаных перчатках. И с того момента мисс Амелия больше никогда не видела отца, а о его трагической судьбе узнала из крошечной заметки на последней странице «Вестей Тамессы».
По четвергам же она обязана была теперь навещать матушку, выслушивая от нее бесконечные нотации по всем возможным поводам — начиная от ее бесстыдства, из-за того что она смеет жить одна, будучи незамужней юной барышней, и заканчивая выбором деятельности. Эта мысль заставила мисс Амелию усмехнуться: матушка приходила в ужас от ее суфражистской деятельности и поднимала скандал, как только узнавала об очередном собрании или митинге. Но с тех пор, как мисс Амелия решительно откликнулась на сомнительное интервью в газете и нанялась — к мужчине! за деньги! ты подумала, как назовут тебя люди за спиной?— к мистеру Мирту водить паровую машину, матушка порой начинала думать, что прежние занятия дочери в конце концов привели бы ее к менее печальному финалу.
Только дядя Джеффри поддерживал ее во всех начинаниях и старательно интересовался всеми нюансами ее жизни — от тренировок на собранном мистером Мирте тренажере для управления паровой машиной до недавнего свидания с мистером Адамом Сентером. Кандидатуру последнего мистер Леннорман нашел весьма привлекательной для племянницы.
— Приятный молодой человек, дорогая, — как всегда, посмеиваясь одними глазами, напутствовал он. — Такие обычно оказываются самыми опасными. Постарайся не увлечься им.
— Дядюшка! — возмутилась Амелия, поправляя шелковые нарядные перчатки. — Это всего лишь ужин. И он ни к чему меня не обязывает. Потому что любая женщина должна иметь право провести приятный вечер и не оказаться ни у кого в долгу!
Мистер Леннорман только рассмеялся и похлопал племянницу по плечу, обтянутому небесно-голубым шелком.
На ужин с мистером Сентером мисс Амелия надела платье цвета весеннего неба и весь вечер чувствовала себя не в своей тарелке, несмотря на то что вечер выдался потрясающим. Но юбки! Эти тяжелые, непослушные юбки, корсеты, от которых болит все тело… Было ошибкой так вырядиться!
И это тоже произошло в четверг.
Домой мисс Амелия вернулась, весьма довольная очаровательным вечером, но усталая из-за тяжести неудобной одежды. И на следующий же день,
