На это предположение работает такой факт: в новгородской рукописи Упыря Лихого (XI век) кириллицей названа глаголица. Может быть, Новгород просто располагался очень уж далеко от мест, где родились обе азбуки? Упырь перепутал? Или для современников глаголица и была тем, что изобрел святой просветитель Кирилл?
Есть и другие предположения: например, о том, что Кирилл и впрямь создал глаголицу, а кириллица существовала и раньше как видоизмененное, приспособленное к звукам славянского языка греческое письмо.
Иные же ученые считают глаголицу самобытным славянским письмом, возникшим без всякого Кирилла. Она — это и есть древнейший славянский алфавит, о котором упоминали и Храбр, и арабские летописцы.
Во всяком случае, если с происхождением кириллицы хоть что-то ясно, то с глаголицей неясно все вообще. Пытались вывести ее и из восточных алфавитов, и из греческой скорописи… Тщетно. «Вопрос о происхождении глаголицы не может считаться окончательно решенным. Основная трудность вопроса в том, что неизвестен древнейший вид глаголицы» [100. С. 262].
В X–XII веках кириллица и глаголица употребляются одновременно (в точности, как руны и латинская графика — в Скандинавии). Только с XII века кириллица начинает вытеснять глаголицу, и этот загадочный алфавит постепенно исчезает.
Так вот — начертания глаголицы, как может судить и сам читатель, очень похожи на начертания рун. Есть в этом какая-то удивительная тайна, — в бьтгии у славян и германцев древнейших письменных систем, в чем-то похожих. Еще одно наследие невообразимо древних времен, которое объединяет нас почти мистически.[34]
Глава 6
Заклятые друзья русского Юга
Проснулся на голой равнине,Был весь в синяках и ушибах.Нет, больше во сне не летаю.
Мергиона Пейджер
Новый образ братьев наших меньшихЗаклятых друзей у громадной, открытой на все стороны Руси было много. С юга от нее не собирались буйные ватаги, дававшие вараг и собиравшиеся в дренг; но на юге бывало еще веселей, чем на севере. Там кочевали, пасли стада, распахивали степи под посевы, строили города сарматы, печенеги, потом половцы. Степным коридором на запад через южнорусские степи проносились гунны, авары, болгары, венгры.
Роль всех этих народов, особенно тюркских, никогда не считалась особенно значительной и важной: ни в Древней Руси, ни у историков XVIII–XIX веков. Русь усилилась, покорила степь, вышла к Черному морю, завоевала Кавказ, Казахстан и Сибирь. Потомки печенегов, половцев, бродников, торков, булгар, татар стали подданными государства Российского. Империя почти не замечала их, не видела в них нечто важное до тех пор, пока тюркские народы не развились настолько, что начали играть все большую роль в политической жизни государства Российского. И встал вопрос: кто же мы друг другу — славяне и тюрки, земледельцы и степняки?
В начале XX века тюркские мусульманские народы властно заявили о себе, как о субъекте политики государства Российского. Во всех Думах, от первой до четвертой, была мусульманская фракция. В 1917 году — не успела развалиться Российская империя, как возник Совет мусульман Крыма, а в Красной армии образовались мусульманские полки и даже дивизии.
В самой России тоже все чаще задавали вопрос — а кто они нам, степняки-тюрки? Один из возможных ответов звучал так: они нам братья. А. Блок в своих «Скифах» прямо заявлял, что русские — это «скифы… азиаты… с раскосыми и жадными очами». В. Соловьев написал стихи, названия которых говорят обо всем: «Исход к востоку» и «Панмонголизм».
Похоже, что и не будь революции, новое отношение к восточным народам проявилось бы в образовании политических партий, движений, направлений. Но в 1917 году Россия обрушилась в пропасть, и новое движение появилось уже в эмиграции. Назвали его — евразийство.
Отцы-основателиПервый раз русские эмигранты-евразийцы собрались в 1921 году в Софии. Результатом их встречи стал вышедший в августе 1921 года сборник «Исход к востоку. Предчувствия и свершения. Утверждения евразийцев». У сборника было всего четыре автора: экономист П. Н. Савицкий (один из самых лучших учеников П. Б. Струве), искусствовед П. П. Сувинский, философ Г. В. Флоровский, лингвист и этнограф князь Н. С. Трубецкой.
Через год вышла еще одна книга: «На путях. Утверждение евразийства». С 1924 года трижды, раз в год, выходил «Евразийский временник». В 1926 году евразийцы систематически изложили свою идею в виде отдельной книги «Евразийство», спустя всего год переиздали ее в расширенном и дополненном виде, дополнив название фразой: «Формулировка 1927 года».
С 1925 по 1937 год ежегодно выходил выпуск «Евразийской хроники», в которой теоретические работы соседствовали со сводками отчетов о пропагандистской работе и политической деятельности, с аналитическими статьями о положении в СССР (с точки зрения евразийцев, СССР медленно, но верно двигался к принятию их идеологии).
В 1931 году вышел сборник, призванный подвести итоги десяти лет движения.
На рубеже 1920-х и 1930-х годов в Париже выходила еженедельная газета «Евразия».
Вот, собственно, и все. История «тех самых» евразийцев, бросивших свою идею в массы, не превышает десяти лет. Число авторов евразийских сборников не превышало и 15 человек. Всего выпущено шесть книг по этой тематике [101]. Еще пять или шесть авторов были «идейно близкими», и евразийцы охотно выпускали их книги [102; 103]. В любом случае, евразийцев была ничтожная кучка, и действовали они очень недолго. Да и кучка эта быстро раскололась.
К 1928 году П. М. Бицилли и Г. В. Флоровский отошли от евразийства и выступили в журнале «Современные записки» со статьей «Евразийский соблазн». Название говорит обо всем.
Члены Парижского кружка евразийцев начали сотрудничать с НКВД, а остальные с ужасом отреклись от бывших единомышленников.
Евразийская идеяИтак, история евразийства коротка, отягощена сотрудничеством с НКВД и число евразийцев невелико. Евразийство никогда не было многочисленным, тем более массовым движением. Книги и сборники евразийцев выходили мизерными тиражами и, как правило, изданы очень плохо. Остается удивляться, что эти книги и сборники оказали такое глубокое влияние на эмиграцию, а в конце XX века опять оказались востребованы.
Попробуем оценить эти идеи.
Первая и самая главная из евразийских идей — идея географической обособленности «континента Евразия». По мнению евразийцев, в глубинах континента Евразия на отдалении от океанов, господствует примерно один и тот же климат, система ландшафтов, природные условия. От Северного Китая до Руси простирается единое место-развитие: то есть территория со сходными природными условиями и условиями жизни человека.
Все народы, развивавшиеся в Евразии, близки друг к другу по своей психологии, поведению, культуре. Они обладают общностью, которую К. Ясперс и другие немецкие ученые назвали бы, вероятно, «родственным менталитетом». Н. Я. Данилевский и О. Шпенглер назвали бы общность, о которой говорили евразийцы, «цивилизацией» или «кругом развития».
Другие цивилизации — Индия, Китай, мусульманский мир, Европа — враждебны Евразии, а если и не враждебны, то совершенно чужды на ментальном уровне.
Любая попытка перестроить жизнь евразийцев по рецептам любой другой цивилизации органически чужда евразийцам и неизменно должна быть ими отторгнута.
Народы Евразии — «особая многородная нация и в качестве таковой обладающая своим национализмом», и для этой нации естественно жить в общем государстве.
Причем «национальным субстратом того государства, которое прежде называлось Российской империй, а теперь называется СССР, может быть только вся совокупность народов, населяющих это государство».
Особую роль для народов Евразии сыграла Великая Степь. Именно по ней народы, идеи и религии могли продвигаться в широтном направлении.
Из этих далеко идущих теоретических постулатов делались еще и другие, более практические (но тоже очень далеко идущие).
Для истории России особую роль сыграли степные народы, в особенности татары. Европеизация России — великое зло, потому что европейская цивилизация чужда и враждебна евразийцам, а вот ассимиляция и аккультурация с татарами — великое благо, потому что и те и другие — евразийцы.
Государство Российское создали вовсе не киевские князья, и уж тем более не ужасные варяги из Новгорода и Старой Ладоги — зловещие носители губительного европеизма.
Россию создали московские князья, потом цари. Причем Москва долгое время была улусом Джучи-хана и Вату-хана. Этот улус окреп, и в результате столица этого улуса перекочевала из Сарая в Москву — только-то!
