«Опять ты, ведьма! Как же ты мне надоела…»
Я не успела удивиться, как почувствовала, что между нами начинает сгущаться уже не пламя, а магия. Сильная, темная и злая, соревноваться в которой с неуязвимым по определению драконом еще менее эффективно, чем с криком «кыш!» махать на него рукой.
Больше не раздумывая, я вцепилась в амулет и что есть силы дернула.
Она вышла неожиданно легко, с первого же рывка— тонкая спица из черного металла длиной в две пяди. Обожгла ладонь, в следующую секунду став холоднее льда.
Запах тлена резко усилился.
Чужой разум с ненавистью и отчаянием заметался в мертвом теле, но удержать его одной силой воли не смог.
Глаза угасли. Дракон конвульсивно выгнулся, чуть не сложившись пополам, потом обмяк и рухнул вниз, одновременно заваливаясь на спину. Я не пожелала составить ему компанию, предпочитая индивидуальный памятник расплывчатому определению: «А вот тута у нас дракон ведьму в лепешку раздавил, так и не откопали!» И, упершись ногами, изо все сил оттолкнулась и прыгнула куда-то вбок.
Удар пришелся по левому виску. Нанеси его земля, а не вода, вопрос о свадьбе отпал бы сам собой. А так у меня «всего лишь» потемнело в глазах, хрупнуло в шее, и я с ужасом почувствовала, что теряю сознание…
…Я не помню, как вынырнула и добралась до берега, но окончательно пришла в себя уже на нем. Рядом, сгорбившись, сидела черная кряжистая собака. С ее подбородка и опущенных кончиков ушей капала вода. Поймав мой относительно осмысленный взгляд, она неожиданно распахнула пасть в языкатой ухмылке, вскочила и с чувством выполненного долга потрусила к воде. Остановилась на краю озерца, блаженно вздохнула, опустила морду к воде и… начала беззвучно стекать в нее, переплавляясь в черную, скользкую тварь.
Привратник вернулся на свое законное место.
Я поднесла к глазам руку с по-прежнему зажатым в кулаке амулетом, присмотрелась и с нервным смешком снова уронила ее. Одного камня не хватало, в оправе осталось пустое гнездо с разогнутыми зубцами, и я могла поклясться, что именно он отвечал за беззвучный вылет дракона из озера. Магу здорово повезло со здешними халявщиками, иначе его создание давным-давно бы обнаружили и уничтожили.
— Ты в порядке?! — Велька с размаху бросилась на колени рядом с моим предположительно живым телом.
— Д-да, — неуверенно подтвердила я, не торопясь шевелиться, чтобы не убедиться в обратном. Дракон в озеро не вписался, растянувшись на гребне холма — одно крыло подмято под бок, второе безвольно свисает с края скита. — Вель, пообещай мне одну вещь…
— Какую? — услужливо откликнулась травница, помогая мне сесть.
— Когда ты в следующий раз вздумаешь копать свои лопухи, мы отправимся за ними на глухое, безлюдное, кишмя кишащее упырями кладбище… я так соскучилась по легкой и спокойной работе!
* * *
Староста степенно, хозяйственно обошел вокруг дракона. Деловито пнул ногой в обмякший бок, предварительно убедившись, что между ним и драконьей башкой имеются другие кандидаты на поджаривание — травница, с увесистым голышом в руке присевшая на колени возле приоткрытой пасти, и рыжая ведьма, при свете колдовского огонька изучавшая какую-то бирюльку с камушками. «Небось из драконьих закромов хапнула, — завистливо подумал староста, — надо бы спровадить их отсюда поскорей, покуда еще чего не стащили. Дракон, конечно, куда как запаслив, однако ж ведьмы еще жаднее!»
Травница отложила камень, выпрямилась и с усилием забросила на плечо туго набитую сумку.
— Что ж, Вольха, ты с лихвой отработала свои двадцать кладней! Верно, староста?
— Какие-такие кладни? — деланно изумился мужик. — Да и при чем тут ведьма? Так, подсобила нам чуток… заодно. Верно, ребята?
Гдынь с детиной вразнобой закивали и глубокомысленно захмыкали.
Травница задохнулась от возмущения:
— А вы тогда при чем, а?
— Так ведь дракон, он же того… — Староста сосредоточенно пошевелил извилинами и просиял: — Козью башку заглотнул, а она ему рогами поперек горла встала, тут гаду и смерть пришла!
— А вы говорили — не сгодится… — робко вякнул Гдынь.
Травница метнула на него такой «ласковый» взгляд, что сотник, подпрыгивая на одной ноге, поспешил спрятаться за широкой спиной детины.
— Ах вы, жулики! Да я вас…
Но ведьма невозмутимо сунула блестящую цацку в карман, тронула подругу за рукав и укоризненно покачала головой:
— Брось, Вель, не больно-то и хотелось, за несчастные двадцать кладней… Вот за шестьдесят я бы еще подумала!
Травница и мужики одинаково опешили. «Точно, полоумная», — испуганно и в то же время облегченно подумал староста.
— Ну дык мы… того… плот пойдем вязать, — попытался разрядить обстановку Гдынь. — Как раз до рассвета управимся… — И заискивающе добавил: — Особливо ежели ваша ведьминская милость колдунет чуток… заодно.
— Без проблем. — Ведьма невозмутимо пожала плечами.
Травница продолжала смотреть на нее с открытым ртом.
— Может, надо было ей хоть парочку монет дать, а? — неуверенно прогудел себе под нос совестливый детина, боком пролезая в прожженную драконом дыру в изгороди. — Башку-то она добыла, да вона как дракон ее пропек — почище мракобеса будет!
— Может, и дадим, — милостиво согласился староста. — Вы в селе-то шибко языки не распускайте, завтра поутру мы сюда вернемся, «кошками» в озере пошарим — глядишь, драконье наследство и повыудим. Вот тогда ведьме от щедрот серебрушку какую и отжалеем!
Вода в озерце всколыхнулась, кружками волн пощекотала берега. Но, как всегда, промолчала.
* * *
— Вольха, что на тебя нашло?! — напустилась Велька уже на меня, когда троица скрылась из виду.
Я задумчиво рассматривала свои кровоточащие, ободранные драконьей чешуей ладони. Шея ныла, в ушибленном виске пульсировала кровь, наливаясь синяком во всю щеку.
— Вель, сможешь залечить? Голова просто жутко болит, никак не могу сконцентрироваться…
— Конечно, — спохватилась травница, потянувшись за сумкой. — Но… Вольха, неужели ты им это спустишь?! Да они же теперь целый год по селу героями расхаживать будут, всем рассказывать, как дракона голыми руками одолели и ведьму с носом оставили!
— Велька. — Я наконец подняла на подругу глаза и расплылась в широкой, с трудом сдерживаемой последние пять минут улыбке. — Двадцать кладней не стоят того, чтобы брать на себя ответственность за переименование села в Большие Духовищи. А шестьдесят он нам сам к завтрашнему вечеру поднесет, не будь я Верховная Догевская Ведьма! Гарантирую — такого «попутного» ветра и пахучего дракона это село еще не видывало и не нюхивало…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
