Читаем без скачивания Синие туфли и счастье - Александр Макколл Смит

Мма Потокване засмеялась.

– Но вы мастерица думать, – заметила она. – Вам не так уж важно, есть кто-либо рядом или нет. Вы можете просто думать.

– И вы тоже, – отозвалась мма Рамотсве. – У вас тоже есть голова на плечах.

Мма Потокване возвела глаза к небу.

– Моя бедная голова не так хороша, как ваша, мма Рамотсве, – улыбнулась она. – Это всем известно. Вы очень умная женщина.

Мма Рамотсве сделала протестующий жест. Она знала, что мма Потокване умна, но, как все умные люди, скромна в оценке своих талантов.

– Пойдемте посидим на веранде, – пригласила она. – Я сейчас заварю нам чай.

Устроив гостью, мма Рамотсве пошла в кухню. Продолжая улыбаться про себя, она поставила чайник. Некоторые люди не способны ничем удивить, думала мма Рамотсве. Они всегда ведут себя одинаково, именно так, как ожидаешь. Мма Потокване поговорит на общие темы минут десять или около того, затем последует просьба. В сиротском приюте что-то требует починки. Не найдется ли случайно у мистера Матекони свободного времени – она не ждет, чтобы это произошло немедленно, – просто взглянуть? Мма Рамотсве думала об этом, пока чайник закипал, а потом подумала: «Я в той же степени предсказуема, как и мма Потокване. Мма Макутси, без сомнения, предвидит все, что я собираюсь сделать или сказать, прежде чем я открою рот». Это была отрезвляющая мысль. Разве мма Макутси не говорила о том, как мма Рамотсве любит по всякому поводу цитировать Серетсе Кхаму? Она действительно это делает? Ну, Серетсе Кхама, сказала себе мма Рамотсве, в свое время говорил множество верных вещей, и это правильно, если она цитирует такого великого человека.

Мма Макутси неожиданно возникла в разговоре после того, как мма Рамотсве вернулась на веранду с чайником свежезаваренного ройбуша.

– Эта ваша секретарша, – сказала мма Потокване, – та, в больших очках…

– Это мма Макутси, – твердо поправила ее мма Рамотсве. Между мма Потокване и мма Макутси иногда случались небольшие стычки. «Она знает ее имя, – подумала мма Рамотсве, – знает».

– Да, конечно, мма Макутси, – сказала мма Потокване. – Эта женщина… – И после паузы она продолжила: – Я слышала, она обручена. Это, должно быть, печально для вас, мма, ведь она, наверное, не захочет работать после свадьбы. Поэтому я думаю, что, может быть, вы захотите взять девушку из сиротского приюта, которая сейчас заканчивает Ботсванский колледж делопроизводства. Я пришлю ее к вам на следующей неделе…

Мма Рамотсве перебила мма Потокване:

– Но мма Макутси не собирается уходить с работы, мма. И она помощник детектива, понимаете, она не просто какой-нибудь секретарь.

Мма Потокване молча восприняла информацию. Потом кивнула:

– Я поняла. Значит, у вас работы нет?

– Нет, мма, – подтвердила мма Рамотсве. – Мне очень жаль.

Мма Потокване сделала глоток ройбуша.

– Хорошо, мма, – отозвалась она. – Я спрошу у кого-нибудь еще. Я уверена, что эта девушка найдет где-нибудь работу. Она очень хорошая. Она не из тех девушек, кто все время думает о парнях.

Мма Рамотсве засмеялась:

– Это хорошо, мма. – И она взглянула на свою гостью.

Одной из привлекательных черт мма Потокване была жизнерадостность. То, что ее просьба не была выполнена, казалось, не сильно ее огорчило, найдется еще множество других возможностей устроить интересующее ее дело.

Разговор продолжился, но на другие темы. У мма Потокване была племянница, которая очень успешно обучалась музыке – игре на пианино, – и она надеялась, что девочка попадет в музыкальную студию Дэвида Слейтера. Мма Рамотсве с улыбкой выслушала все это, потом послушала о неприятностях брата мма Потокване – его стадо не очень хорошо перенесло засушливый сезон. Двоих животных украли, и они затем обнаружились в чьем-то стаде с новым клеймом. Это ужасно, и можно было ждать, что полиция легко разберется в этом деле. Но этого не произошло, сказала мма Потокване, полицейские поверили истории, которую им рассказал человек, в чьем стаде обнаружились животные. Полицию легко ввести в заблуждение, согласилась мма Рамотсве, а вот ее бы такой рассказ не обманул бы.

Их разговор на эти и подобные темы мог бы продолжаться еще долго, однако его прервало появление еще одного фургона, на этот раз большого, зеленого цвета, который ловко въехал в открытые ворота и остановился перед верандой. Мма Рамотсве, удивленная прибытием нового гостя, поднялась, чтобы посмотреть, кто это, а из кабины фургона появился человек и бодро ее приветствовал.

– Я привез кресло, – объявил он. – Куда вы хотите, чтобы я его поставил?

Мма Рамотсве нахмурилась.

– Я не покупала кресла, – сказала она. – Думаю, вы перепутали дом.

– Да? – отозвался мужчина, сверяясь с бумажкой, которую вытащил из кармана. – Разве это не дом мистера Матекони?

– Это его дом, – ответила мма Рамотсве. – Но…

– Значит, это все-таки то место, – сказал мужчина. – Мистер Матекони купил на днях это кресло. Вот оно. Мистер Радипхути сказал, чтобы я отвез его сюда.

Когда кресло проносили мимо женщин, мма Потокване присвистнула:

– Это очень хорошее кресло, мма. Мистер Матекони сделал прекрасный выбор.

Мма Рамотсве не ответила. Она могла только представить себе цену такого кресла и недоумевала, что могло приключиться с мистером Матекони, что он позволил себе такой расход. Ладно, они поговорят об этом потом, когда он вернется. Тогда он все объяснит.

Мма Рамотсве повернулась к мма Потокване и заметила, что подруга следит за ее реакцией.

– Мне жаль, – сказала мма Рамотсве. – Он просто не посоветовался со мной. Иногда он так поступает. Это очень дорогое кресло.

– Не будьте суровы с ним, – посоветовала мма Потокване. – Он очень хороший человек. И разве он не заслуживает удобного кресла? Разве он не заслуживает удобного кресла после целого дня тяжелой работы?

Мма Рамотсве села. Это правда. Если мистер Матекони хочет иметь удобное кресло, то он, безусловно, вправе сделать это. Она посмотрела на подругу. Возможно, она слишком сурово судила о мма Потокване – сейчас та бескорыстно поддерживает мистера Матекони. Она внимательная женщина.

– Да, – сказала мма Рамотсве. – Вы правы, мма Потокване. Мистер Матекони очень долго пользовался старым креслом. Он заслужил новое кресло. Вы совершенно правы.

Последовало недолгое молчание. Затем мма Потокване заговорила:

– В таком случае вы не думаете, что могли бы отдать его старое кресло сиротскому приюту? Мы сумеем воспользоваться таким креслом. Это будет очень мило с вашей стороны, мма, ведь теперь оно вам не нужно.

У мма Рамотсве не было иного выбора, как согласиться, хотя она с сожалением подумала о том, что хозяйка приюта в очередной раз сумела добыть кое-что для себя. Да, конечно, все было сделано из наилучших побуждений, ради сирот. Поэтому мма Рамотсве вздохнула, очень тихо, но так, чтобы мма Потокване было слышно, и согласилась. Затем она предложила гостье еще чашку чая, и предложение было тут же принято.

– У меня с собой кусок пирога, – улыбнулась мма Потокване и полезла в сумку, стоявшую у ее ног. – Я подумала, что вам может захотеться его попробовать.

Она открыла сумку и вытащила большой кусок пирога, тщательно завернутый в пергаментную бумагу. Мма Рамотсве внимательно смотрела, как гостья разрезает пирог на две части и кладет на стол, воспользовавшись двумя кусками бумаги как тарелками.

– Это очень мило с вашей стороны, – вздохнула мма Рамотсве. – Но я думаю, что должна сказать: «Спасибо, я не буду». Знаете, я ведь сейчас на диете.

Это было произнесено без убежденности в голосе, и конец фразы как будто растворился в воздухе. Но мма Потокване все расслышала и внимательно посмотрела на мма Рамотсве.

– Мма, – воскликнула она, – если вы сядете на диету, что же делать нам, всем остальным? Что подумают все другие женщины с традиционной фигурой, когда услышат об этом? Как вы можете быть такой недоброй?

– Недоброй? – повторила мма Рамотсве. – Не понимаю, почему я недобрая.

– Конечно недобрая, – подтвердила мма Потокване. – Людям с традиционной фигурой другие всегда советуют меньше есть. Их жизнь зачастую превращается в страдание. Вы знаменитость с традиционной фигурой. Если вы будете соблюдать диету, все остальные почувствуют себя неловко. Они поймут, что тоже должны сесть на диету, и это испортит им жизнь. – И она подвинула кусок пирога к мма Рамотсве. – Вы должны взять его, мма, – сказала она. – Я съем свой кусок. У меня тоже традиционная фигура, и мы, традиционно сложенные люди, должны держаться вместе. В самом деле, должны.

Мма Потокване взяла свой кусок пирога и как следует откусила.

– Очень вкусный, мма, – пробормотала она с набитым ртом. – Очень хороший пирог.

Мма Рамотсве пребывала в нерешительности. Действительно ли я хочу изменить свой образ жизни? – спросила она себя. Или мне нужно просто быть самой собой, то есть женщиной с традиционной фигурой, которая любит ройбуш и которой нравится сидеть на веранде и думать?