Они дошли до южной оконечности рощицы. Кремон взобрался на обломок камня, пытаясь подальше охватить взглядом окрестности, постепенно погружавшиеся в сумерки. И почти сразу спрыгнул на землю.
– Каш! – прошипел он направлявшемуся к ним колдуну. – У нас гости! Сентеги!
Глава 19
Польза знаний
Все трое присели за камнем и принялись наблюдать за событиями. В их сторону, выписывая несуразные зигзаги, мчался сентег. Его мощные длинные ноги с твердейшими когтями были босыми, зато все тело было увито многочисленными ремешками, затянуто парочкой ремней и обвешано разными подсумками, мешочками и набором колющего и режущего оружия. Плюс за спиной у него виднелась довольно объемная коробка, похожая на походный ранец. Подобные использовали воины пехоты в армии Баронства Радуги. Дополняло все это некое подобие шарфа – длиннющий кусок ткани, многократно обмотанный вокруг длинной и тощей птичьей шеи.
Зигзагами сентег бежал потому, что за ним, обжимая с двух сторон, гнались два соплеменника. И в руках у одного из них было довольно странное на вид оружие. Хотя некоторое сходство с литанрой у него имелось однозначно. Длиной около метра и, скорей всего, довольно тяжелое. Второй тоже, при ближайшем рассмотрении, оказался вооруженным для дальнего боя: в его руке, переходящей в крыло, было зажато подобие блестящего штопора. Что интересно, никто из сентегов при беге своими рудиментарными крыльями не пользовался для ускорения. Разве что для поддержки тела при поворотах и преодолении препятствий.
В остальном же различия только и заключались в расцветке шарфов.
Бежать, петляя, и бежать по прямой – разные вещи. Поэтому догонявшие довольно быстро сократили расстояние до беглеца, и тот, что со штопором, выпустил из своего оружия искорку ярко-синего цвета. И эта искорка, как убегающий ни метался, таки его настигла. Пострадавший сентег снизил скорость, крылья обвисли, и в его движениях появилась обреченность.
– Или яд, или нечто парализующее! – прокомментировал Кремон увиденное.
– У меня такое впечатление, что гонятся за беглым преступником, – заметил напарник.
Но, кажется, пара загонщиков не ставила целью пленение своего собрата. Второй вскинул ружье, и послышался громкий щелчок, словно после пуска стрелы из арбалета. Размытым пятном мелькнуло что-то белое, врезавшееся в грунт прямо под ногами беглеца. Гулкий удар вызвал не взрыв, а как бы вскипание почвы. Беглеца приподняло метра на два в воздух, смешало с песком и мелкими камнями, а потом все это обрушилось на землю. Вначале показалось, что беглец уже и не поднимется, даже его преследователи стали замедлять бег.
Но тот оказался жив и сравнительно цел. Словно феникс из пепла, он вырвался из тучи пыли и, вновь набирая скорость, устремился к роще. Правда, теперь он бежал вдвое медленней, прихрамывал на обе ноги и был несколько скособочен.
Вряд ли у него имелся шанс спрятаться в маленькой роще, но стремился он туда так, словно от этого зависела его жизнь.
Обладатель ружья сделал рывок, выбрал удобное место для стрельбы, замер на нем и выстрелил во второй раз. И как раз в тот момент, когда убегавший попытался с ходу вспрыгнуть на камень, чтобы, оттолкнувшись от него, оказаться в рощице. Светлое пятнышко заряда попало ему в нижнюю часть туловища, так сказать, в тазобедренный сустав. Удар получился страшный. Тело сентега бросило в сторону, несколько раз перевернуло в воздухе, и тот безвольной куклой врезался в крону дерева. А на землю, медленно планируя, посыпались перья.
– Отбегался, урод! – скорей каркнул, чем выкрикнул загонщик со штопором.
И ему точно таким же голосом вторил его товарищ:
– А жаль, что его не казнили! – И опуская ружье, шагнул вперед.
Говорили сентеги на всемирном языке вполне понятно, хотя и довольно специфически. Но тут уже ничего не поделаешь, иначе не позволяла птичья гортань. Гнались скорей всего и в самом деле за преступником, а значит, эти двое представляли некие силы правосудия. Ну и двигался стрелок так, что в любом случае заметит присевших за камнем людей. А нет хуже, чем прятаться в такой ситуации. Лучше уж сразу обозначить свое присутствие и показать свое миролюбие.
Что Кремон и сделал, встав во весь рост, приподняв руки вверх и стараясь говорить громко и торжественно:
– Приветствуем вас!
Загонщики замерли, и он доброжелательно добавил:
– Мы стали невольными свидетелями вашей погони за преступником. Мы не причиним вам зла…
На этом все парламентские переговоры с давно искомыми братьями по разуму оказались прерваны самым брутальным образом. Первая, а за ней сразу же вторая искорка слетели со штопора. И почти тут же второй сентег выстрелил из ружья. Ну разве что перед выстрелом прокаркал единственное слово, словно ругательство:
– Молтуны!
От искорок людей охранили обереги. Все-таки многие из них имели в себе защитные структуры самого широкого спектра, вот некоторые и сгодились. Против страшного и непонятного снаряда Кашад выставил щит. Удар получился настолько мощным, что от щита почти ничего не осталось, и колдун растерянно воскликнул:
– У меня сил самый мизер!
Это означало, что теперь вся надежда троицы на литанру. А ведь достать нож и метнуть было намного быстрей, чем изготовить это оружие Древних к стрельбе, а потом еще и попасть по двум движущимся мишеням. Однако ножи на дистанции тридцать – тридцать пять метров никак не могли повлиять на исход поединка. Знали бы, что перед ними заведомый враг, таились бы за камнем до последнего, а потом с близкого расстояния метнули по парочке ножей – и дело сделано.
Повезло еще, что в ружье закончились заряды. Сентег лихорадочно стал выковыривать блок из ложемента, а потом вставлять новый, присев при этом, словно наседка. Но вот его коллега, осознав бесполезность своего штопора, хотя и выстрелив из него еще три раза, вдруг запустил в людей массивный и мощный огненный шар. Как Эль-Митолан, он при создании шара наверняка не пожалел двух третей всей своей силы для этого магического оружия.
Если бы не искорки, Невменяемый был бы уверен в имеющихся оберегах. Подобный шар они просто обязаны были аннулировать. Но эти подлые парализующие уколы могли обладать неизвестной составляющей структурой, напрочь разряжая амулеты и обереги. Поэтому ничего не оставалось, как рискнуть собой и воспользоваться свойствами своего геройского тела. И он шагнул вперед, принимая удар на себя.
Когда открыл глаза после ушедшей в ноги волны тепла, то успел заметить, что сентег-колдун немало ошарашен своей нерезультативной атакой. Потому как смотрел расширенными глазищами на людей более чем странно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
